Результаты общественной экспертизы официальной «Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с реакторами РБМК-1000» опубликованы в издании ПРОАТОМ

Результаты общественной экспертизы официальной «Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с реакторами РБМК-1000» опубликованы в издании ПРОАТОМ: http://proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=8614

Ссылка на статью в электронном журнале «Атомная стратегия» : http://www.proatom.ru/files/as150.pdf стр. 3

 

 

 

 

Ядерные отходы: себе – пользу, а потомкам… — проблемы? Размышления об АЭС, отходах, нравственности опубликованы в родном городе юности….

Забегая вперед скажу, что Олег Викторович Бодров имеет к этим вопросам самое непосредственное отношение. Он проживает в 40 км к западу от Санкт-Петербурга, в городе Сосновый Бор, рядом с одним из крупнейших в мире ядерных кластеров, где сконцентрированы десятки атомных объектов, включая всем известную Ленинградскую АЭС. 
Олегу Викторовичу не часто удается вырваться в родные пенаты — Шымкент, потому что большую часть его времени отнимает работа в составе авторитетной международной сети неправительственных организаций «Декомиссия», которая на протяжении многих лет анализирует опыт различных стран по безопасному выводу из эксплуатации АЭС, отработавших ресурс, а также утилизации РАО (радиоактивных отходов) и ОЯТ (отработанного ядерного топлива).

Размышления об АЭС, отходах и нравственности при принятии экологически значимых решений  в России, Казахстане и мире…

«Как можно купить или продать небо над нами или тепло земли? Даже мысль о том чужда нам. Нам не принадлежит ни свежесть воздуха, ни блеск воды. Как же их можно у нас купить? Каждая пядь этой земли священна для моего народа. Каждая поблескивающая сосновая иголка, каждая песчинка на берегу, туман в смеркающемся лесу, каждая поляна и каждое жужжание насекомого свято в памяти народа и его переживаниях».

Из письма вождя Сиэтла Президенту
США Пирсу, 1885 год.

Это отрывок обращения вождя индейского племени Двамиш на северо-западе США в ответ на предложение продать их исконные земли. Мы неслучайно затронули содержание этого письма в беседе с известным российским экологом-общественником, физиком Олегом Викторовичем Бодровым. Ведь и главный лейтмотив нашего разговора был о том, как важно человеку научиться чувствовать себя частью живой планеты Земля, а не бездумным хозяином-распорядителем природных ресурсов, о том, как решать сегодня проблемы утилизации различных отходов, в том числе ядерных, чтобы снизить негативное воздействие на среду обитания.

Забегая вперед скажу, что Олег Викторович Бодров имеет к этим вопросам самое непосредственное отношение. Он проживает в 40 км к западу от Санкт-Петербурга, в городе Сосновый Бор, рядом с одним из крупнейших в мире ядерных кластеров, где сконцентрированы десятки атомных объектов, включая всем известную Ленинградскую АЭС.
Олегу Викторовичу не часто удается вырваться в родные пенаты — Шымкент, потому что большую часть его времени отнимает работа в составе авторитетной международной сети неправительственных организаций «Декомиссия», которая на протяжении многих лет анализирует опыт различных стран по безопасному выводу из эксплуатации АЭС, отработавших ресурс, а также утилизации РАО (радиоактивных отходов) и ОЯТ (отработанного ядерного топлива). Вот и в этот раз Олег Викторович заехал в родной город накануне международной конференции в США, где ему предстояло выступить с докладом на площадке ООН. Его выступления по проблемам безопасности звучали в МАГАТЭ (Вена), Европарламенте (Брюссель), на конференции ассоциации ученых Японии (Фукусима). 40 лет наблюдений за происходящим в атомной отрасли и большой опыт практической работы в этой сфере – вот на чем базируются и привлекают всеобщее внимание его экспертные выводы и предложения. Вот и мы пригласили его в редакцию.
— Олег Викторович, как вам встреча с родным городом?
— Хотя мои визиты в Шымкент стали реже, я каждый раз удивляюсь новым переменам. По роду деятельности мне довелось побывать во многих странах и городах, и мне думается, что сегодняшний Шымкент не уступает многим из них ни по качеству жизни, ни по обилию товаров в современных торговых домах.
Я приехал в этот раз навестить и подправить могилу отца. Он, кстати, многие годы работал главным инженером и директором Чимкентских ТЭЦ-1 и 2, а я 51 год назад закончил здесь школу №5 имени Калинина. Так что, нашу семью с Шымкентом связывает многое.
В каждый свой приезд я стараюсь пройти по городу пешком, и в этот раз заглянул в родной двор на улице Театральной, посмотрел уже на новую пятую школу, где когда-то выступал за волейбольную команду. Неоднократно был даже чемпионом города с нашей школьной командой. Прошелся по паркам, проспектам, искупался в Кошкарате.
Здесь каждый уголок, каждое здание, хоть и изменившиеся, навевают приятные воспоминания о детстве, юности. И как всем, кто надолго отлучился от родного дома, мне при всей новизне в городе не хватает почему-то той теплоты и ауры, что была в прежнем, старом Чимкенте. Это, наверное, и есть ностальгия…
— Расскажите, как сложилась Ваша «питерская» биография?
— В 1976 году закончил Ленинградский политех, ныне – СПбПУ, физико-механический факультет по специальности «инженер-физик». Меня пригласили работать в Научно-исследовательский технологический институт в Сосновом Бору. Работал инженером-исследователем реакторов для атомных подводных лодок. Помню, как впервые воочию увидел гигантскую атомную подводную лодку размером с девятиэтажный дом, где вертикально стоят ракеты, способные стрелять в любую точку мира из-под воды. В институте проводили эксперименты по оценке безопасности атомных подводных лодок. Причем курировал этот процесс академик Анатолий Петрович Александров, президент Академии Наук СССР, и он же — директор Курчатовского института в Москве. Испытания проводились в круглосуточном режиме. Сижу я как-то ночью на пульте регистрации информации, и вдруг заходит Александров. Признаюсь, мне было волнительно и приятно, что сам академик подошел и поздоровался со мной. Этот момент обострил ощущение важности и значимости того, чем мы занимались.
Однажды, во время испытаний установки, произошел тепловой взрыв, повлекший разрушение здания института и гибель людей. Мне «повезло» в ту ночь не дежурить, а то я бы тут не сидел… После этой аварии пришло понимание особой важности вопроса безопасности в атомных технологиях. Поэтому я перешел работать в региональную экологическую лабораторию Радиевого института имени Хлопина, где проработал 13 лет научным сотрудником, руководителем группы математического моделирования и экспериментальных исследований экосистем. Мы изучали последствия воздействия на природу всего ядерного комплекса в нашем городе. Замечу, что почти все результаты исследований воздействия на природу не публиковались, были секретными.
Потом был Чернобыль в 1986 году… Это событие кардинально изменило экологическое сознание населения и политиков не только в нашей стране, но и в мире. Стало понятно, что нельзя делать секрет из информации о последствиях воздействия ядерных технологий на здоровье природы и людей. В то время я впервые всерьез задумался над важностью задачи безопасного вывода из эксплуатации атомных станций, выработавших свой проектный ресурс, а также долговременной изоляции радиоактивных материалов от живой природы.
После аварии меня командировали в Чернобыль для отбора проб с целью изучения влияния радиоактивных выбросов на окружающую среду. При возвращении в Питер и проходе через рамки детектора радиоактивности в аэропорту я так «звенел», что меня не хотели пропускать. Пришлось объяснить, что я еду из зоны радиационного загрязнения, везу пробы для анализа в лабораторию. Тогда меня и пропустили.
— Олег Викторович, как известно, в Казахстане тоже есть отработавшее ядерное топливо остановленного реактора, а также отработавшие радиоактивные источники медицинского оборудования. Есть отходы предприятий урановой промышленности, полигон ядерных испытаний.
В городе Курчатове Восточно-Казахстанской области построено долговременное хранилище для РАО, куда отчасти и вывозятся радиоактивные материалы, там еще планируют построить центр их переработки. По-вашему, насколько в Казахстане и России отработана система безопасного хранения таких опасных отходов?
— Это ключевой вопрос не только для России и Казахстана. С моей точки зрения, в наших странах пока не приняты социально и экологически приемлемые решения для обеспечения долговременной изоляции РАО и ОЯТ в течение времени, пока они будут представлять опасность для всего живого. Пока у сторонников атомного бизнеса доминирует желание хоронить радиоактивные и ядерные отходы, действуя по принципу «закопать и забыть». Так дешевле!
Сейчас я занимаюсь системным анализом проблем долговременной изоляции радиоактивных материалов. Был с этой целью на радиоактивных могильниках в США, Финляндии, Германии, Швеции.
Вывод: одно дело — с энтузиазмом строить новую АЭС, подсчитывая прибыль, отложив «на потом» процесс захоронения ее отходов, а другое, значительно более важное – проанализировать и предусмотреть издержки, которые будут в течение всего времени ее жизни, после вывода из эксплуатации. Важно, чтобы такой анализ начинался с оценки безопасности добычи радиоактивных материалов, изготовления свежего и переработки отработавшего топлива, затем работы этого объекта и, кончая выводом его из эксплуатации.
Объясню, почему мы выступаем за безопасную долговременную изоляцию, а не захоронение отработанных ядерных материалов, в особенности отработавшего ядерного топлива. Представьте эти многометровые тепловыделяющие стержни, стоящие в атомном реакторе. До работы в реакторе их можно даже в руки брать, но спустя уже два года, у них образуются высокорадиоактивные, очень токсичные изотопы, в том числе плутоний-239, который распадется наполовину только через 24 тысячи лет (!). Получается, выгодами от работы АЭС в течение 2-3 лет будет пользоваться одно поколение, а негативные последствия останутся для тысяч будущих поколений. И что с этим делать, никто не знает, не придуманы технологии. Так что, это не только технологическая, но и экологическая, нравственная проблема.
— Как Вы думаете, оправдано ли на этом фоне беспокойство наших граждан по поводу политического решения о строительстве АЭС
в Казахстане, обсуждавшееся во время встречи нового Главы нашего государства с Президентом России?
— Россия планирует построить более 30 атомных реакторов по всему миру, в том числе в Казахстане, Узбекистане, Египте, Бангладеш, Турции, Финляндии, Венгрии. Хотелось бы надеяться, что это решение будет приниматься во всех странах в исключительно прозрачных условиях, с обязательным учетом мнения экологов, а также населения. И, конечно, очень важно, чтобы был тщательно проанализирован весь спектр технологических, экологических, экономических, социальных и нравственных проблем и возможных последствий, начиная от строительства, работы АЭС в течение 50 лет, предусмотренных проектом, долговременной изоляции РАО и ОЯТ и заканчивая выводом атомного объекта из эксплуатации. Ведь обычно авторы идеи строительства больше говорят о будущих благах АЭС, громких цифрах выработки энергии, а что будет с отходами и с самой станцией после того, как она исчерпает свой проектный ресурс и ее нельзя будет эксплуатировать из соображений безопасности, об этом чаще всего не информируют. И участвовать в обсуждении этих проблем должны все заинтересованные стороны, в том числе общественность. Такова международная практика и рекомендации Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ).
Что касается вывода из эксплуатации, то в моем городе сейчас разрабатывается проект вывода из эксплуатации четырех блоков Ленинградской АЭС, подобных чернобыльскому. Так вот, по моим предварительным оценкам, на это потребуется порядка шести миллиардов евро в течение 40-50 лет. Где брать деньги? Кто будет платить за это? Где и как безопасно хранить РАО и ОЯТ сотни и тысячи лет? Вот сколько вопросов возникло разом!
И опять приходим к печальному выводу, что тысячам будущих поколений еще долго придется разгребать негативные последствия такой «цивилизации». Это большая моральная проблема: что мы оставим в наследие своим детям и внукам. Мы считаем, что необходимо отказаться и от практики переработки отработавшего ядерного топлива. Сошлюсь на пример: существующие сейчас технологии на производственном объединении «Маяк» в закрытом атомном городе Озерске Челябинской области при переработке 100 тонн ОЯТ производят 600 тысяч кубических метров жидких радиоактивных отходов, которые сбрасываются в Теченский каскад водоемов. Это означает, что люди, живущие на прилегающих территориях реки, обречены болеть из-за загрязнения природной экосистемы. Теча же впадает в Тобол, потом — в Обь и далее — в Северный Ледовитый океан. По оценке академика Яблокова, с задержкой 30-40 лет эти радионуклиды попадут в виде рыбы и других морепродуктов на столы жителей Европы. При этом считается, что переработка ОЯТ отчасти облегчает пресловутую проблему хранения радиоактивных материалов. На деле одна проблема лишь трансформируется в другую. Однозначно, что без разработки технологий, исключающих сброс радиоактивных отходов в окружающую среду, переработка ОЯТ недопустима!
— Ваши оценки идут вразрез с коммерческими интересами приверженцев строительства АЭС и не дискредитируют ли они атомные проекты России?
— Я представляю международное экодвижение, людей, которые дают экспертные оценки, но не принимают и не навязывают политических решений. Наша задача состоит в повышении экологического сознания граждан, информировании политиков и лиц, принимающих решения о необходимых критериях оценки проектов АЭС, о возможных негативных последствиях и целесообразных способах решения этих проблем, которые известны в мире. Эти решения должны обеспечить как здоровье людей, так и среды обитания в целом. Тем более, что свет не сошелся клином на АЭС. Панацеей излечения от «ядерной зависимости» являются возобновляемые источники энергии, которые сейчас успешно развиваются и вполне конкурентоспособны с АЭС.
Я убежден, что люди и политики, которых они избрали, должны и вполне способны принять сбалансированное решение, с учетом анализа возможных долгосрочных последствий, и возможных альтернативных решений по выбору энергоисточника.
— И у нас эта тема в тренде, ведь солнца в нашем крае в избытке…
— Я специально занимался изучением этой темы. Как ни странно, возобновляемые источники энергии практикуют даже в холодной Швеции, строя так называемые «пассивные дома», не потребляющие энергии для отопления. В них большие окна, ориентированные на солнце, с солнечными панелями на крыше, ветрогенератором и специальным теплообменником, позволяющими полностью обеспечивать дом теплом, энергией и свежим воздухом внутри. Причем эти дома не дороже традиционных!
В прошлом году был на юге Германии, в городе Фрайбурге, считающемся экологической столицей этой страны. Там есть «активные дома», которые не только обеспечивают энергией себя, но и вырабатывают и поставляют ее через сетевую компанию другим, нуждающимся потребителям, зарабатывая на этом неплохие дивиденды.
Было бы здорово, если в Шымкенте появились бы дома с подобными, как в Фрайбурге, системами альтернативного энергоснабжения. Было бы полезно организовать туда поездку местных чиновников, предпринимателей, строителей и экспертов для знакомства с немецким опытом. Шымкенту с его 50-градусной жарой вполне можно стать экостолицей Казахстана, потребляющей возобновляемую энергию! Нужны лишь воля местных политиков и готовность предпринимателей перенять полезный опыт.
— А теперь о земном: имеют ли под собой основание утверждения о негативном влиянии сотовых телефонов и куда девать горожанину отработавшие срок батарейки, стиральные машины, телевизоры?
— Мы живем в электромагнитных полях, которые возникли в нашей жизни за короткий период с точки зрения эволюции человека, как биологического вида. Поэтому мы пока не адаптированы к такого рода воздействиям. Это касается и вредного воздействия электромагнитного излучения сотовых телефонов, которое способно провоцировать рак мозга. Особенно опасно класть аппарат под подушку, постоянно ходить в наушниках. Наиболее уязвим в этом случае детский организм.
Негативное воздействие электромагнитного поля уменьшается обратно пропорционально квадрату расстояния. То есть удалил телефон от себя в два раза, негативное воздействие уменьшится в четыре раза.
Похожая проблема и с радиоактивными веществами. На протяжении жизни двух поколений существенно увеличилась радиоактивность на Земле. К примеру, плутоний-239 практически отсутствовал в земной коре всего 70 лет назад. Но после начала создания ядерного оружия и работы более 400 атомных реакторов по всему миру его наработали не менее тысячи тонн. То есть, этот элемент с периодом полураспада в 24 тысячи лет практически не участвовал в эволюции жизни на Земле, и живые системы к нему не адаптированы. Получается, что два поколения жителей Земли создали проблемы для безопасной жизни 10 тысяч (!) будущих поколений землян. Это серьезная нравственная проблема, которая пока не принимается во внимание при принятии решений по развитию ядерных технологий, в том числе и строительства АЭС.
Что касается восприимчивости людей к радиации: есть люди на генетическом уровне менее чувствительные, и «смертельная доза» не обязательно приведет к летальному исходу. Безопасной радиации нет, есть люди, которых и «безопасная доза» может привести к смерти. Тем более что мы в своей жизни сталкиваемся с одновременным воздействием многих факторов, таких, как загрязнение тяжелыми металлами, нитратами, радионуклидами и так далее. Повторюсь: наиболее уязвимы к воздействию радиации дети.
Что касается системы обращения с отходами, то в новом торговом доме «Шымкент-Плаза» я увидел те же продукты, что и в Европе. Но главное отличие в том, что в шымкентском торговом доме не предусмотрен сбор для последующей переработки пластиковых и стеклянных бутылок, батареек. А ведь они тысячами проходят через торговую сеть и потом оказываются на свалке, отравляя на сотни лет природу.
У нас в городе пришло осознание этой угрозы и спонтанно началось движение волонтеров. Периодически, раз в месяц, с участием малого бизнеса, начался селективный сбор в контейнеры батареек, стеклянных и пластиковых бутылок, макулатуры. Всего до 10 различных видов отходов, в соответствии с идентификаторами на каждой таре. В семьях собирают и сортируют такие отходы, чтобы в первую субботу каждого месяца прийти в определенное место и сдать их на переработку подъехавшим бизнесменам.
В Европе такая система сбора бытовых отходов — норма и регламентирована законом. Волонтеры, добровольно выполняющие эту природоохранную миссию, считают себя частью окружающей среды. Это важный момент проявления «глубинной экологии». Ее философия в том и заключается, что признавая себя частью планеты, люди проникаются болью «живой Земли», осознавая, что нанося урон окружающей среде, они вредят прежде всего сами себе.
Сейчас в Питере уже многие тысячи семей примкнули к движению по селективному сбору отходов. Это новое социальное явление, объединяющее людей. Активисты добиваются, чтобы в магазинах организовывали сбор отходов, а на выходе устанавливали специальные контейнеры, куда покупатели, пришедшие за новыми приобретениями, могли бы отправить отслужившее старье. Появилась и сеть магазинов «Спасибо», в которые петербуржцы отдают вещи и предметы, которые по какой-то причине перестали им быть нужными. В таких магазинах за символическую цену можно купить вполне добротные вещи. В этом плане и шымкентцы могут изменить ситуацию к лучшему и сохранить природу. Я от всей души желаю шымкентцам гармонии с собой и со средой обитания!
— Спасибо за беседу!

Эльмира Бердигалиева
ссылка на источник: http://panorama.shymkala.kz/index.php/world/item/3143-yadernye-otkhody-sebe-polzu-a-potomkam/3143-yadernye-otkhody-sebe-polzu-a-potomkam


 

 

 

STUK принимает общественных активистов Швеции, Финляндии, России и Беларуси

20 мая в Хельсинки, Финляндия, состоялась часовая встреча группы экологических активистов стран Балтийского региона с руководителями STUK — Финского регулятора ядерной безопасности.

Татьяна Новикова (Беларусь) и Олег Бодров (Россия)с руководителями STUK. С финским регулятором ядерной безопасности встретиться и обсудить проблемы легче, чем с российским

Представителя общественности Финляндии, Швеции, России, Беларуси, Германии, Бельгии информировали финские власти о своём видении проблем безопасности АЭС Олкилуото-3 с французским реактором 1600 МВт и финско-Российской АЭС с реактором ВВЭР-1200 (1200 МВТ).

Улла Клотзер (Финляндия), организатор встречи, говорит о нашей общей озабоченности атомной стратегией Финляндии

Финским властям были заданы вопросы по существу, на которые будут даны письменные ответы.

Олег Бодров перед началом встречи после получения пропуска в STUK

Участники встречи с обеих сторон высказали удовлетворение результатами встречи. Олег Бодров после выступления передал руководству STUK англоязычные версии документальных фильмов  «Ханхикиви», «Территория непригодная для жизни», «Особенности национального могилостроения», а также заключение международной экспертизы по официальной «Концепции вывода из эксплуатации Ленинградской АЭС с реакторами РБМК-1000»

Проблема ввода–вывода. Опыт консервации атомщикам придется нарабатывать практически с нуля

Начался сложный этап развития российской атомной энергетики. Нужно останавливать советские блоки и одновременно запускать новые. И если в строительстве российские атомщики преуспели, то опыт консервации придется нарабатывать практически с нуля.

Пик ввода атомных электростанций в СССР пришелся на 1970–е и первую половину 1980–х годов. До чернобыльской аварии в стране были запущены 39 энергоблоков АЭС. Срок их эксплуатации был рассчитан на 30 лет. В начале нулевых годов XXI века ресурс работы реакторов продлили еще на 15 лет, к настоящему времени у большинства советских атомных энергоблоков он исчерпан. Сейчас в работе находятся восемь энергоблоков, построенных в 1970–е годы, которые до 2025 года будут остановлены.

Расходы на отходы

В декабре 2018 года была прекращена генерация электроэнергии первым энергоблоком Ленинградской АЭС — самым старым в стране блоком, оснащенным реактором РБМК мощностью 1000 МВт. Он был запущен в 1973 году. В следующем году будет остановлен второй реактор.

«Вывод атомной станции из эксплуатации занимает примерно столько же времени, сколько и ее работа», — рассказывает физик, эколог, председатель Общественного совета Южного берега Финского залива Олег Бодров. По его словам, согласно официальной концепции вывода из эксплуатации ЛАЭС, работы по утилизации старых мощностей рассчитаны до 2059 года. При этом если затраты на строительство электростанции возвращаются за счет ее последующей эксплуатации, то издержки, связанные с выводом энергоблока, никак не окупятся.

В пресс–службе ЛАЭС сообщили, что в конце прошлого года «начался последний этап жизненного цикла любого ядерного объекта — вывод из эксплуатации». Представитель атомной станции рассказал, что работы по консервации финансируются государственным фондом, который определен ФЗ №170. В период эксплуатации в этот фонд отчисляются средства от тарифа на атомную электроэнергию. «Это не банковский счет, а государственный фонд, — отметили в пресс–службе. — Государственные средства выделяются концерну «Росэнергоатом» как оператору всех российских АЭС на вывод из эксплуатации конкретных энергоблоков. Такой резерв, сформированный отчислениями от тарифа АЭС, существует, и многие работы, связанные с будущим выводом из эксплуатации, финансируются из него. Например, вывоз отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) с площадки ЛАЭС, переработка радиоактивных отходов и др. То есть средства на вывод из эксплуатации у государства запланированы и есть».

У экспертов между тем возникают сомнения, что отчислений из фонда хватит на вывод из эксплуатации всех энергоблоков. «По моей информации, в фонде накоплено около 10 млрд рублей», — говорит Олег Бодров. При этом, согласно концепции ЛАЭС, на утилизацию старых блоков потребуется 55 млрд рублей.

Обеспокоенность тем, что средств фонда может быть недостаточно для вывода из эксплуатации всех старых блоков АЭС, небеспочвенна. Дело в том, что «копилку» начали формировать относительно недавно. Постановление правительства РФ «О финансировании работ по выводу из эксплуатации ядерных установок, радиационных источников, пунктов хранения ядерных материалов, радиоактивных веществ и радиоактивных отходов, научно–исследовательских и опытно–конструкторских работ по обоснованию и повышению безопасности этих объектов» было принято лишь в апреле 1997 года.

«Во многих государствах, развивающих ядерную энергетику, еще в 1980–е годы были разработаны правовые конструкции, дававшие возможность создавать накопительные фонды для безопасного обращения с ОЯТ, окончательной изоляции радиоактивных отходов и вывода из эксплуатации ядерно и радиационно опасных объектов, — говорится во введении к монографии «Проблемы ядерного наследия и пути их решения», опубликованной в 2012 году. — В СССР для этого особой нужды не было. Таковым фондом служил госбюджет, к которому можно было обратиться в случае необходимости». То есть денежная подушка в России формировалась не в течение всего периода эксплуатации энергоблоков, а лишь за два десятилетия.

«В Литве на вывод двух блоков с РБМК–1500 через 10 лет после остановки реактора говорят о затратах в объеме около 3 млрд евро. Но эта сумма не включает затраты на захоронение ОЯТ и решение проблемы утилизации радиоактивного графита», — отмечает Олег Бодров.

Примечательно, что в мире до сих пор не придумана надежная технология консервации ОЯТ, пока все действия с ним ограничиваются вывозом отходов в специальные временные хранилища. По информации Олега Бодрова, с реакторов ЛАЭС начат вывоз всего ОЯТ в ЗАТО Железногорск Красноярского края во временное сухое хранилище на горно–химическом комбинате. «По оценкам независимых экспертов, к началу 2070–х годов из–за естественных процессов распада внутри отработавших тепловыделяющих сборок будет скапливаться газ, который может привести к утрате их герметичности, — рассказывает эколог. — Таким образом, потребуются работы по дополнительной изоляции или переработке ОЯТ. Каких–то решений в этой ситуации публично не предлагается. Это ляжет на плечи будущих поколений. Из–за содержания в ОЯТ плутония–239 с периодом полураспада 24 тыс. лет проблема безопасной изоляции ОЯТ будет актуальной до миллиона лет».

Гигантские стройки

Впрочем, нерешенность проблем с утилизацией отработавшего ядерного топлива не является препятствием для дальнейшего развития атомной энергетики и строительства новых реакторов на замену выбывающих из строя советских энергоблоков. По данным концерна «Росэнергоатом», в стране сейчас строят четыре энергоблока.

Еще шесть блоков были введены после 2010 года. Атомные электростанции обеспечивают примерно 19% всей генерации электроэнергии страны.

В отдельных региональных энергосистемах эта доля выше. В Петербурге и Ленинградской области атомная энергетика за счет ЛАЭС в 2018 году обеспечила 47,13% потребностей в электроэнергии.

В 2018 году на ЛАЭС введен в строй блок нового типа ВВЭР–1200 и продолжается строительство второго. Как рассказали в пресс–службе станции, в апреле 2019 года на энергоблоке № 2 ВВЭР–1200 уже началась контрольная сборка атомного реактора. По информации пресс–службы ЛАЭС, на центральной отметке реакторного отделения организована «чистая» зона. Из зоны монтажа удалены все отходы производства, выполнена облицовка пола листами из нержавеющей стали, допуск персонала организован по спискам, внос и вынос рабочих инструментов строго учитывается, соблюдаются требования к спецодежде. Создание таких условий исключит попадание в зону монтажа загрязнений (пыли, масел, воды) и посторонних предметов, а значит, позволит избежать повреждений на оборудовании при сборке.

«Ввод в промышленную эксплуатацию энергоблока № 2 ВВЭР–1200 ЛАЭС запланирован на 2021 год», — добавили в пресс–службе ЛАЭС.

Строительство атомных мощностей — удовольствие недешевое. Так, по данным аналитиков EY, представленным в 2018 году в обзоре электроэнергетической отрасли России, в соответствии со схемой и программой развития Единой энергетической системы (ЕЭС) России на 2017–2023 годы, в развитие ЕЭС России планируются инвестиции в размере 2,3 трлн рублей, из которых 51% — средства в развитие атомной электроэнергии.

«Строительство новых атомных энергоблоков обойдется экономике в текущем году в 179 млрд рублей. Это 22% суммарного платежа за всю генерирующую мощность в ЕЭС, — сказал Валерий Дзюбенко, заместитель директора ассоциации «Сообщество потребителей энергии». — К 2030 году этот показатель вырастет до 235 млрд рублей. В случае если к текущим, уже реализуемым проектам будут добавлены новые атомные энергоблоки, то расходы на эти цели значительно возрастут», — отметил эксперт.

Очевидно, что тезис о дешевизне атомной энергии при таком раскладе уже не столь однозначен, особенно если учесть, что вопрос утилизации ОЯТ остается открытым, и пока сложно представить, какую цену человечество заплатит в будущем за использование энергии атома.

 

Деловой Петербург: ссылка на источник

Андрей Жуков, 25 апреля 2019, 12:40

 

 

 

 

Проект закона направленный на повышение экологической и радиационной безопасности обсуждался в Ленинградской области

Проект Закона «О полномочиях органов государственной власти  Ленинградской области в сфере обеспечения радиационной безопасности населения и использования атомной энергии» обсуждался за круглым столом в Законодательном Собрании Ленинградской области.

По инициативе Н.А. Кузьмина, председателя Постоянной комиссии по экологии и природопользованию ЗакСа Ленинградской области эта дискуссия прошла в «День Земли 2019»  (22 апреля).

Николай Кузьмин, председатель постоянной коммиссии по экологии и природопользованию ЗакСа Ленинградской области

Проект Закона и пояснительную записку к нему разработали члены сети Декомиссия с участием экспертного сообщества и направлен на расширении полномочий законодателей региона, а также более глубокое вовлечение других заинтересованных сторон. Это может обеспечить, по замыслу авторов,  принятие взвешенных решений, обеспечивающих безопасность региона в долгосрочной перспективе.

Автор проекта закона Андрей Талевлин

В дискуссии участвовали приглашенные Законодательным Собранием эксперты, работающие в различных областях знаний. Участники дискуссии отметили своевременность и важность принятия этого документа. Были внесены предложения по уточнению формулировок, а также важные дополнения.

Олег Бодров, председатель общественного совета южного берега Финского залива

В результате трехчасовой дискуссии под руководством Н. А. Кузьмина было принято решение предоставить авторам проекта Закона доработать текст с учетом результатов обсуждения. После этого  документ будет передан в Постоянную комиссию по экологии и природопользованию ЗакСа Ленинградской области для принятия решения о его передаче Законодательному собранию Ленинградской области для обсуждения и принятия.

Участники дискуссии получили «Заключение общественной экспертизы по «Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с реакторами РБМК-1000»http://decommission.ru/wp-content/uploads/2019/04/Konception_LAES_inter.pdf , в котором говорится о важности принятия такого регионального закона с учетом планируемых работ по выводу из эксплуатации Ленинградской АЭС, а также планируемых размещениях новых ядерно- и радиационно-опасных объектов на южном берегу Финского залива.

 

Заключение общественной экспертизы по “Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с реакторами РБМК – 1000”

Инициативная группа независимых экспертов России и Литвы подготовила общественную экспертную оценку официальной «Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с РБМК-1000» концерна Росэнергоатом.
Проанализировано соответствие «Концепции…» российскому законодательству, нормативным документам, рекомендациям МАГАТЭ. Оценен учёт мирового опыта, а также комплексность предлагаемых решений технологических, экологических, социальных и иных проблем, в том числе обращения с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом.
Выработаны рекомендации: оператору Ленинградской АЭС, Законодательному Собранию Ленинградской области, органам местного самоуправления атомного города Сосновый Бор, а также заинтересованной общественности.
Члены экспертной группы из России более 15 лет изучали мировой опыт комплексного решения проблем вывода из эксплуатации АЭС. Литовские эксперты работали в атомной индустрии различных стран, в том числе 10 лет по руководству планированием и вводом из эксплуатации Игналинской АЭС (Литва).

Ознакомится с экспертизой можно здесь

 

Объявлен конкурс на закупку работ по строительству Поверхностного могильника Игналинской АЭС

 В Литве (г. Висагинас, в районе бывшей Игналинской АЭС) начинается создание могильника средне- и низкорадиоактивных отходов. По имеющимся сведениям из литовских источников в этот могильник разместят отходы этой категории не только выводимой из эксплуатации Игналинской АЭС, но и из Эстонии, Латвии. Проект финансируется Евросоюзом.

14 марта 2019 г., Государственное предприятие Игналинская атомная электростанция (ИАЭС) объявила конкурс на закупку работ по строительству Поверхностного могильника короткоживущих радиоактивных отходов низкой и средней активности, (проект В25-2).

Учитывая сложность проекта и с целью предоставления участникам достаточно времени для подготовки предложений, предусмотрен срок предоставления предложений — 4 месяца, сообщает пресс-служба ИАЭС.

Могильник короткоживущих радиоактивных отходов низкой и средней активности составят три железобетонных модуля, в которых будет размещено 100 000 м3 обработанных, упакованных в бетонные контейнеры и зацементированных радиоактивных отходов. Захоронение радиоактивных отходов в могильнике будет производиться до 2038 года, пока не будут полностью выполнены работы по снятию с эксплуатации ИАЭС. В объеме данной закупки будет сооружена вся инфраструктура могильника и два из трех запланированных модуля — это позволит разместить 70 000 м3 упаковок с радиоактивными отходами. В случае необходимости третий модуль будет сооружен позже.


«Мы должны гарантировать упорядочение и хранение радиоактивных отходов в соответствии со всеми требованиями ядерной и радиационной безопасности. Поэтому строительство и эксплуатация хранилищ и могильников является стратегически важным аспектом деятельности ИАЭС», — сказал генеральный директор ИАЭС Аудрюс Каменас.

Могильник будет сооружен в Висагинском самоуправлении на площадке Стабатишкес рядом с другими объектами по упорядочению радиоактивных отходов. В 2007 году был разработан отчет влияния поверхностного могильника на окружающую среду, отчет был согласован с государственными институциями и утвержден в Министерстве окружающей среды Литвы, перед этим было проведено публичное обсуждение отчета с общественностью Литвы, Латвии и Белоруссии. Входе эксплуатации могильника будет осуществляться мониторинг окружающей среды, после его закрытия не менее 100 лет будет осуществляться надзор за могильником и еще в течение 200 лет будет ограничено использование территории могильника.

Проведенные оценки безопасности показали, что такой планируемый способ упорядочения радиоактивных отходов низкой и средней активности является надежным и соответствует наилучшей международной практике. Такие могильники эксплуатируются во многих странах мира, где развивалась атомная энергетика (в Испании, Франции, Словакии, Великобритании, Швеции, России, Японии, США и в других странах), подобные проекты в настоящее время развиваются в Бельгии, Литве и др.

ИАЭС начнет эксплуатацию могильника после того, как будет доказано, что все технологические установки работают надежно и получено разрешение Государственной инспекции по безопасности атомной энергетики. Это планируется осуществить в 2023 — 2024 г.

Проект B25-2 финансируется из средств Игналинской программы Европейского Cоюза.

ЭЛЬТА

Ссылка на источник

Обращение с Радиоактивными Отходами и Отработавшим Ядерным Топливом, образующихся при работе атомных электростанций России

Неправительственные организации атомных регионов, изучив мировой и российский опыт обращения с радиоактивными отходами (РАО) и отработавшим ядерным топливом (ОЯТ), сформулировали пакет из 10 принципов обращения с этими опасными радиоактивными материалами. Обращение с РАО и ОЯТ становится все более актуальной, поскольку в ближайшее время начнется массовый вывод из эксплуатации энергоблоков АЭС в России.
При этом стратегия госкорпорации Росатом ориентирована на перемещение ОЯТ и РАО между российскими регионами, которые фактически исключены из участия в оценке безопасности принятия решений.
Нужны новые  подходы в регулировании процедур обращения с РАО и ОЯТ, которые будут ориентированы не только на экономические, но и социально-экологические и нравственные критерии приемлемости этого процесса.

Принципы обращения с Радиоактивными Отходами и Отработавшим Ядерным Топливом, образующихся при работе атомных электростанций России

Требования безопасного обращения с радиоактивными отходами (РАО), отработавшим ядерным топливом (ОЯТ) и демократические принципы принятия решений неразделимы в правовом государстве. Поэтому обращение с РАО, ОЯТ, в том числе их размещение в пунктах долговременного хранения, должно быть не только безопасным, но и социально приемлемым, обеспечивать равную экологическую безопасность регионов и их сбалансированное развитие.

  1. Отказ от практики окончательного захоронения РАО и реализация принципа постоянного, контролируемого хранения РАО.
    Окончательное захоронение небезопасно. Невозможно достоверно прогнозировать безопасность среды обитания при долговременной радиационной угрозе. Для обеспечения ядерной и радиационной безопасности будущих поколений необходимо обеспечить доступ к РАО в пунктах хранения. В этом случае при появлении у будущих поколений надежных и обоснованных технологий утилизации РАО будет возможность перевести их в более безопасное состояние. Особенно это актуально в связи со сложно прогнозируемыми природными и социальными  процессами — глобальным изменением климата, терроризмом и другими факторами риска, которые невозможно предвидеть. Считать неприемлемой практики закачки жидких РАО в недра.
  1. Приоритет охраны жизни и здоровья человека, настоящего и будущих поколений, окружающей среды от негативного воздействия РАО и ОЯТ.
    Политические или экономические факторы, а также интересы атомного бизнеса или корпораций не могут превалировать над экологической безопасностью или здоровьем населения и природы.
  1. Отказ от переработки ОЯТ, до разработки экологически и социально приемлемых технологий, исключающих поступление РАО в природную среду.
    Пригодность геологических характеристик, препятствующих попаданию радионуклидов в окружающую среду при чрезвычайных ситуациях.
    Чрезвычайная опасность радиоактивных веществ и ядерных материалов требует при выборе площадок долговременного хранения РАО, ОЯТ гарантировать исключение возможности выхода радионуклидов за барьеры хранилища в природные экосистемы.
  1. Пункты долговременной изоляции РАО и ОЯТ должны быть максимально приближены к местам их образования и размещены в регионе их генерации.
    Перемещение РАО и ОЯТ опасно, поэтому их не следует транспортировать без крайней необходимости. При этом следует учитывать принцип пригодности геологических характеристик для создания пункта хранения РАО и ОЯТ в регионе их образования.
    Регион, потребивший «атомное» электричество или (и) получивший иные выгоды от использования атомной энергии, должен нести бремя ответственности за произведенные РАО и ОЯТ. С учетом принципов контролируемого хранения и равной экологической безопасности регионов, образовавшиеся РАО и ОЯТ следует поместить в долговременные хранилища в соответствующем субъекте РФ (федеральном округе для городов федерального значения).
  1. Перемещение ОЯТ в другие федеральные округа допустимо в случае волеизъявления граждан на референдуме в регионе (субъекте Российской Федерации) предполагаемого размещения долговременного хранилища ОЯТ.
  2. Органам местного самоуправления должно быть предоставлено право «вето» на решение о размещении долговременного хранения РАО.
    Население соответствующих территорий должно полноценно участвовать (включая право на проведение местного референдума) в процессе принятия решения по размещению объекта долговременного хранения РАО и быть ответственным перед будущими поколениями за принятое решение.
  1. Равноправное участие всех заинтересованных сторон при принятии решений по долговременной изоляции РАО и ОЯТ.
    Поскольку вопрос изоляции РАО и ОЯТ решается на многие годы, то все возможные заинтересованные участники: власть, атомный бизнес и общественность должны иметь равные права участия в процессе обсуждения и принятия решений.
  1. Минимизация образования РАО.
    На каждой стадии ядерного топливного цикла образуется большое количество РАО. Процесс переработки ОЯТ приводит к образованию ещё большего объема РАО. Такая практика недопустима. Необходимо прекратить образование ОЯТ и РАО путем скорейшего вывода атомных реакторов из эксплуатации.
  1. При принятии решения о месте размещения РАО и ОЯТ необходимо придерживаться принципа приоритета экологических и социальных интересов над интересами экономической целесообразности.
    Недопустимо размещать пункты долговременной изоляции РАО и ОЯТ исключительно исходя из экономии средств на строительство хранилищ, а также исходить из принципа «наименьших усилий», размещая такие объекты в пределах закрытых административно-территориальных образований.

 

28 февраля 2019 г.

 

Андрей Талевлин Олег Бодров Юрий Иванов
Общественное движение «Общественный Совет Общественное эко-социальное
«За Природу» Южного Берега Финского залива»   движение«Кольский экоцентр»
г. Челябинск г. Сосновый Бор – Санкт-Петербург г. Апатиты — Мурманск

 

Публикацию «Обращение с Радиоактивными Отходами и Отработавшим Ядерным Топливом, образующихся при работе атомных электростанций России» смотрите здесь

 

Порт в Силламяэ

Эстония будет хоронить зарубежный уран на своем побережье – факты, мнения, опасности


Оказавшиеся в результате утечки информации в распоряжении Postimees документы раскрывают план Эстонии с ее собственным участием начать хоронить радиоактивные металлы зарубежного происхождения – уран и торий – в эстонских портовых сооружениях.

Весьма вероятно, что Департамент окружающей среды в ближайшее время выдаст для реализации этого плана разрешения определенному кругу предприятий, в центре которых встанет OÜ NPM Silmet с привлечением связанных с Тийтом Вяхи фирм  (Силламяэского порта и Silpower), принадлежащей ему совместно с Министерством окружающей среды фирмы AS Ökosil и полностью государственного предприятия Eesti Energia.

Причиной этих планов стала особенность производственного процесса NPM Silmet: из зарубежных шахт в Эстонию доставляются редкоземельные металлы, содержащие сырье колумбит и танталит, в которых, однако, содержатся и радиоактивные металлы уран и торий (U-238 ja TH-232). Двум последним металлам NPM Silmet не смог найти никакого разумного применения, а собственники предприятия отказались вывозить их из Эстонии, хотя соответствующее обещание было дано государству на основании действующего разрешения от охраны окружающей среды.

Так, на данный момент у предприятия скопились закрытые бочки с почти 535 тоннами радиоактивных производственных отходов. Единственный план по освобождению от них возник в сотрудничестве с Тартуским университетом, с которым NPM Silmet 20 мая 2016 года заключил договор о проведении как химических и производственных, так и юридических анализов.

Этот план просто предусматривает, что опасные отходы NPM Silmet в пропорции 1:500 будут смешаны со сланцевой золой, которая является производственным отходом  AS Silpoweri и дочернего предприятия Eesti Energia — Enefit Energiatootmise AS.

Концентрация и активность радиоактивных веществ в полученной смеси должна стать крайне низкой (ниже 300 ppm), что ниже разрешенных законами низших пределов. Но здесь нужно знать, что, согласно эстонским законам, из-за своей кислотности и других показателей опасным отходом признана и сланцевая зола.

Сам процесс должен выглядеть таким образом: сначала NPM Silmet смешивает свои отходы со сланцевой золой электростанции производителя электричества Silpower, затем полученную смесь забирает совместное предприятие Министерства окружающей среды и Тийта Вяхи Ökosil, которому это же министерство выдало всевозможные разрешения для работы со сланцевой золой и иными опасными отходами в Силламяэском порту.

Ökosil помещает полученную смесь в свое хранилище сжигаемых отходов, а затем, после ее смешивания с водой, в виде зольного камня использует ее для работ по расширению Силламяэского порта. При необходимости в процессе используется и сланцевая зола с Enefit.

ОПАСНОСТИ И РИСКИ

Но по поводу пакета планов, который NPM Silmet в конце прошлого года представил Министерству окружающей среды для получения разрешения, есть несколько вопросов.

Во-первых, против выступают законы Эстонии. Например, Закон об отходах очень ясно говорит, что смешивание опасных отходов с другими отходами запрещено, а отходы NORM, равно как и сланцевая зола, являются опасными.

Во-вторых, нормы Европейского союза предусматривают, что отходы NORM можно разбавлять только с целью повторного использования и запуска в оборот содержащихся в них веществ. Но использование их в виде наполнительного материала в порту, исходя из особенностей урана и тория, очень сложно назвать целенаправленным вторичным использованием. Скорее в данном случае портовые причалы попросту превратят в хранилище или производственную свалку отходов NORM.

Ссылка на источник

Бывший собственник Silmet оставил огромное количество радиоактивных производственных отходов

Отходы находятся на закрытой территории Silmet. ФОТО: Marianne Loorents/Virumaa Teataja

Собственники предприятия Silmet, занимающегося очисткой редкоземельных металлов зарубежного происхождения, не выполнили взятые на себя перед Эстонией обязательства, и не вывезли из Силлямяэ в США огромное количество производственных отходов, содержащих радиоактивные вещества, пишет Postimees.

Из ответа, данного государству и местному самоуправлению, выясняется, что в действительности никто не знает, как много отходов складировано на территории Silmet. Последние данные Департамента окружающей среды датируются 2017 годом, и тогда речь шла о 463 тоннах. По информации Силламяэской городской управы, сейчас отходов должно быть более 500 тонн.

По словам руководителя отдела радиации Департамента окружающей среды Ильмара Пускара, в результате работы Silmet возникают отходы, в которых содержатся природные радиоактивные вещества: «Поскольку производственные отходы содержат природные радиоактивные вещества в степени, превышающей оговоренные в Законе о радиации уровни изъятия, при обращении с ними и их хранении следует обеспечить радиоактивную безопасность».

По данным Департамента окружающей среды, предприятие теперь хранит эти отходы в закрытом помещении на ограниченной для доступа территории и обещает  обеспечить их безопасное складирование. Точнее, речь идет о комковатом порошке, который расфасован по 200-литровым контейнерам.

Для расфасовки, а также маркировки и инвентаризации, как уверяет Департамент окружающей среды, отдельно введены строгие требования, выполнение которых строго проверяется. Но что будет с отходами дальше, никто сказать не может. Руководитель NPM Silmet Сигне Каськ попросила у Postimees две недели на составление ответа, но комментарий так и не поступил.

Как отходы попали в страну?

Вся деятельность NPM Silmet, начиная с доставки содержащего природные радиоактивные вещества материала до хранения производственных отходов, описана в выданном департаментом разрешении на работу с радиацией.

Бывший собственник предприятия Molycorp Minerals LLC, подав ходатайство о выдаче этого разрешения, пообещал Эстонии, что в 2018 году начнет вывозить производственные отходы на находящееся в США предприятие, чтобы после обработки, пустить их в повторное использование. Крайним сроком было названо 30 июня.

Отходы находятся на закрытой территории Silmet. ФОТО: Marianne Loorents/Virumaa Teataja

В 2016 году материнское предприятие обанкротилось, тогда же забыли и об обещании: несмотря на то, что Molycorp просто реорганизовали и оно превратилось в зарегистрированную в Канаде фирму Neo Performance Materials (NPM), а ее дочерние предприятия вывели под фирму, находящуюся на Каймановых островах.

Для вывоза радиоактивных веществ с целью их переработки принимающее предприятие должно иметь разрешение на работу с радиацией, а также согласие страны на ввоз такого материала. Поскольку работавшее в США предприятие Molycorp прекратило свою деятельность, вместе с ним прекратилось и действие выданных ему разрешений. Silmet оказался заложником ситуации.

Новый план

Предприятие подало в Департамент окружающей среды новое ходатайство о выдаче разрешения на работу с радиацией, вместе с планом создания безопасности для возникающих в ходе производства отходов. Согласно этому плану, отходы больше не планируют вывозить из страны, а хотят создать возможности для их безопасной переработки в Эстонии – в сотрудничестве с другими предприятиями.

«Отправка материала в качестве сырья для нового оборота – это один из признанных с точки зрения радиоактивной безопасности вариантов для дальнейшего использования материала, для реализации которого NPM Silmet по-прежнему ищет возможность», — отметил Ильмар Пускар.

Согласно действующему до 31 декабря 2019 года разрешению на работу с радиацией, предприятие по-прежнему обязано вывозить материалы из Эстонии. В числе прочего, согласно этому разрешению, максимально разрешенное количество такого материала может быть – 72 тонны в год. В этом году производственных отходов возникло 27 тонны.

Брать пробы не разрешено

Производственную часть Silmet в 2015-2017 годах исследовал и Институт физики Тартуского университета, и из исследовательских материалов выясняется, что производственная часть Silmet охватывает три фабрики: редкоземельных металлов, редких металлов и металлургическую.

Все металлические изделия производятся на металлургической фабрике и там используются ниобиевый и танталовый лом, металлический порошок и гидрид, неодимовый металл и сплав неодим-железо-бор.

Согласно выданному предприятию комплексному разрешению, производственная мощность производства цветных металлов определена так: 360 тонн ниобия и 84 тонны тантала. Кроме того, производство солей: 4800 тонн лантаноидной соли и 1800 тонн фторида аммония в год. Показатели производства оксидов металла – 1080 тонн оксида ниобия, 180 тонн оксида тантала и 3840 тонн оксидов оксида лантаноида в год.

В то же время, авторы исследования отмечают, что им не позволили взять пробы производственных отходов предприятия: «В ходе данного проекта проводившей работу рабочей группе не удалось получить согласования от предприятия для получения новых проб, но в ходе проекта было возможно посетить заводскую и производственную зоны предприятия».

*По данным портала Krediidiinfo, реальным получателем прибыли NPM Silmet сейчас является зарегистрированное в Сингапуре предприятие MAGNEQUENCH NEO POWDERS PTE. LTD.

Что содержат производственные отходы Silmet?

Отходами Silmet является результат обработки содержащих природные радиоактивные вещества, добытых из недр ниобия, колумбита и тантала. Побочным продуктом производства является содержащий радионуклиды так называемый остаток NORM (Naturally Occurring Radioactive Materials). Будучи выраженными химическим образом, отходы содержат металлы U-238 и Th-232 с концентрацией активности до 300 Бк/г. Поскольку речь идет о представленного в природе добытого ископаемого, риск, прежде всего, ограничивается содержащимся в нем природным радиоактивным веществом.

В результате производственного процесса в обработке редкоземельных металлов используется 90 процентов добытого. Содержащиеся в нем природные радионуклиды в обработке не нуждаются. Таким образом, радиоактивность производственных отходов на единицу массы увеличивается почти в десять раз, опасным является исходящее ионизирующее излучение.

Запуск в новый оборот этих производственных отходов и их повторное использование означает снижение содержания радиоактивных веществ в материале. Другими словами, в случае принимаемого в оборот и повторное использование материала речь больше не идет о  радиоактивном материале.

В случае металлических отходов радиоактивное загрязнение удаляется механически, то есть шлифовкой, или химически, то есть путем обработки металла химикатами, или определяются загрязняющие места в металле, которые вырезаются и отделяются от чистого металла. Отделенный радиоактивно-загрязненный материал собирается вместе и передается обработчику радиоактивных отходов.

Мэр Силламяэ Тынис Калберг. ФОТО: Sillamäe Linnavalitsus

Silmet – самый крупный работодатель города

Тынис Калберг, мэр Силламяэ

Город тесно сотрудничает с NPM Silmet OÜ, и нам приятно, что предприятие инвестирует, развивается и по-прежнему является самым крупным работодателем Силламяэ.

Мы много раз общались на тему отходов NORM. У Silmet есть насчитывающий десятилетия опыт работы с природными ископаемыми малой активности, а это означает, что согласно выданным Silmet разрешениям на работу с радиацией, при производстве редких металлов ниодия и тантала возникает побочный продукт, содержащий природные радионуклиды, так называемые отходы NORM.

Это, в свою очередь, означает, что завод не может работать так, чтобы этих производственных отходов не возникало. Тут можно напомнить, что почти весь продукт уходит на экспорт, а на заводе работают почти 500 человек.

Насколько нам известно, NPM Silmet работает соответственно выданному разрешению по охране окружающей среды, в том числе, подано ходатайство на получение лицензии по обработке опасных отходов, и ходатайство о получении нового разрешения на работу с радиацией.

Это означает, что нет никаких причин предполагать, что материал незаконно сбрасывали в море или вывозили в лес. Мы проинформированы и о количестве отходов, сейчас это чуть больше 500 тонн.

Ссылка на источник

Радиоактивные отходы Silmet захоронят в Силламяэском порту

Скопившиеся в последние годы на территории обрабатывающего цветные металлы силламяэского предприятия NPM Silmet OÜ  радиоактивные производственные отходы, в противовес изначальным планам, могут остаться в Эстонии, пишет Postimees.

Прежние планы предприятия предусматривали доставку теперь уже более 500 тонн содержащих радиоактивные вещества отходов в США, в пользование материнского предприятия Molycorp. Однако американская фирма завершила свою деятельность до того, как отходы успели отправить в Штаты, поэтому теперь груз расфасован по 200-литровым емкостям и хранится в ангаре Silmet.

Разрешение с условиями

Весной этого года представители Silmet пытались договориться с другим американским предприятием, – Energy Fuels Inc – но не срослось. На данный же момент подготовлен новый план: оставить содержащие природные радионуклиды производственные отходы в Эстонии.

В распоряжении Postimees имеется документ, который показывает, что в октябре Silmet обратился в Силламяэскую городскую управу с заявлением, в котором представлен план: смешать производственные отходы со сланцевой золой и оставить их на природе. По словам руководителя отдела радиации Департамента окружающей среды Ильмара Пускара, предприятие сообщило государству, что веществу можно найти применение в строительстве Силламяэского порта.

Должна получиться смесь, свойства которой существенно не отличаются от свойств сланцевой золы. Радиоактивность обязательно опустится ниже границы, после которой отходы обозначают как радиоактивные. Предприятием уже заключены соответствующие договоры с AS Silpower и Eesti Energia, где можно взять для смешивания золу-унос или топочную золу. До 2021 года можно получать золу от первого, а после – от второго предприятия.

14 ноября мэр Силламяэ Тынис Калберг дал Silmet разрешение, но при условии, что вся деятельность будет отвечать выданному фирме разрешению на работу с радиацией и комплексному разрешению по охране окружающей среды. По словам Ильмара Пускара, Silmet подал ходатайство о выдаче нового разрешение на работу с радиацией и в Департамент окружающей среды.

«Производственные отходы смешиваются со сланцевой золой в том смысле, что содержание радионуклидов в материале снижается ниже нормы забора, что по сути означает, что использование такого вещества уже не сопряжено с угрозой радиации», — сказал Пускар и заверил, что смешанный со сланцевой золой материал использовать в дальнейшем безопасно.

Пускар подтвердил и то, что департамент контролирует деятельность предприятия и не даст ему разрешение, если не будет обеспечена радиационная безопасность и безопасное принятие в ререработку полученного материала.

Смешивание сработало бы

В реализации своей новой идеи Silmet опирается на пожелание Центра исследований полезных ископаемых Тартуского университета, который по заказу предприятия изучил, насколько реально смешать отходы со сланцевой золой. Ученый-геолог Тартуского университета Рихо Мытлеп и профессор геологии и минералогии Калле Кирсимяэ объяснили, что богатые кальцием материалы из золы в принципе действительно пригодны для связки тяжелых металлов, радионуклидов.

Одним из таких материалов является и появляющаяся в Эстонии сланцевая зола, и ее способность для связи элементов, вызывающих потенциальную нагрузку на окружающую среду, доказали несколько исследований, проведенных в мире раньше.

Чтобы касается находящихся на складе предприятия производственных отходов, то их контролирует находящийся в совместной собственности самого Silmet и государства (в лице Министерства окружающей среды) предприятие Ökosil.

«AS Ökosil занималось и занимается исследованиями гамма-спектрометров, каждая партия промаркирована согласно установленным требованиям, в том числе, отмечена концентрация активности, масса и так далее. Уровень радиации в помещении склада отслеживается, уровень радиации за пределами здания отвечает природному фону», — заверил руководитель Ökosil Анти Сийнмаа.

Какие отходы производит Silmet?

Отходами Silmet является результат обработки содержащих природные радиоактивные вещества, добытых из недр ниобия, колумбита и тантала. Побочным продуктом производства является содержащий радионуклиды так называемый остаток NORM (Naturally Occurring Radioactive Materials).

Являясь выраженными химическим образом, отходы содержат металлы U-238 и Th-232 с концентрацией активности до 300 Бк/г. Поскольку речь идет о представленном в природе добытом ископаемом, риск, прежде всего, ограничивается содержащимся в нем природным радиоактивным веществом.

Реальным получателем прибыли Silmet сейчас является зарегистрированное в Сингапуре предприятие Magnequench Neo Powders.

Ссылка на источник

Ядерная ловушка: ЛАЭС долго не сможет закрыть остановленный блок

Под конец 2018 года стал известен сценарий вывода из эксплуатации остановленного первого блока Ленинградской атомной электростанции в Сосновом Бору (ЛАЭС-1, которая должна быть заменена новой построенной станцией — ЛАЭС-2). Как выяснил РБК Петербург, ЛАЭС-1 продолжит свою работу в режиме «эксплуатации без генерации» электроэнергии. Вместо прибыли от продажи электроэнергии, блок будет приносить только убытки, которые концерн Росэнергоатом (оператор ЛАЭС) оценивает на уровне 14 млрд руб. до полного вывода блока из эксплуатации.

Финансироваться блок будет из специального фонда («резерв» Росэнергоатома), формируемого отчислениями от энерготарифа. Когда произойдет полный вывод, не знает никто, поскольку его технология еще не разработана. Эксперты считают, что процесс займет около 50 лет. Впрочем, есть шанс на ускорение — если технологи займутся разработкой всерьез.

Остановлен, но работает

Как утверждают специалисты, вывод знергоблока с реактором РБМК-1000 из эксплуатации — это широкомасштабная операция как по объему финансирования, так и по количеству и продолжительности выполняемых работ. Официальная «Концепция вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с РБМК-1000» предусматривает затраты на вывод из эксплуатации всех четырех блоков ЛАЭС-1 в размере 55 млрд руб. (средства «резерва Росэнергоатома» — спецфонда, пополняемого отчислениями от энерготарифа) и общий срок порядка 35 лет, до декабря 2053 года.

Фактически, говорят специалисты, в начальной фазе вывода заглушается реактор, останавливаются турбины и блок перестает вырабатывать электроэнергию — все остальные системы продолжат свою работу (охлаждение реактора и бассейнов с отработавшим топливом, техническое обслуживание реактора, система вентилляции и т.п.). В сущности, пояснил директор Ленинградской АЭС Владимир Перегуда, в течение первых восьми лет энергоблок будет «работать по лицензии эксплуатации без генерации».

В этот период из блока будет выгружаться ядерное топливо. Как пояснил бывший сотрудник Радиевого института им. В.Г.Хлопина, ныне председатель движения «Общественный совет южного берега Финского залива» Олег Бодров, сначала топливо вынут из реактора и поместят в специальные «бассейны выдержки» для охлаждения на пять лет, в течение которых распадутся наиболее активные, но короткоживущие радионуклиды, образовавшиеся в реакторе в ходе цепной реакции. Потом немного остывшее топливо (ОЯТ — отработавшее ядерное топливо) упакуют в специальные контейнеры и перевезут на Горно-химический комбинат в городе Железногорск Красноярского края для «временного хранения» (продолжительность хранения не определена — будут хранить, пока не придумают, что с этим делать).

«Параллельно будут вестись работы по дезактивации всего оборудования», — сообщил Владимир Перегуда. По его словам, только после того, как блок переведут в радиационно-безопасное состояние — будет выгружено ядерное топливо, проведены все дезактивационные работы, от радиационного загрязнения очистят сооружения и поверхности конструкций — Росэнергоатом будет определять дальнейшее использование высвобождающихся зданий и территорий.

Графитовое торможение

Самую сложную проблему вывода первого, да и остальных блоков ЛАЭС-1, эксперты связывают со специфической для мощного уран-графитового энергетического реактора РБМК-1000 графитовой станиной (графитовый цилиндр активной зоны реактора, высотой 7 м и диаметром 11,8 м). Как утверждает независимый член Общественного совета Росатома Олег Муратов, промышленной технологии ее утилизации в мире не существует. Поступать с ней так же, как с топливными элементами, нельзя, поскольку радиационная активность графитовой станины не меньшая, чем топливных элементов, при неосторожном обращении может произойти возгорание или даже взрыв, а весит она 1700 тонн.

В разных странах (Франции, США, Великобритании, в Литве на «Игналинской АЭС»), где остановлены реакторы аналогичного, «графитового», типа, такие станины, по словам Владимира Перегуды, просто законсервированы до лучших времен. У реакторов других типов таких графитовых станин нет и потому блоки АЭС удается в относительно короткие сроки закрывать почти до уровня «зеленой лужайки» (то есть, сносить полностью). Впрочем, замечает Олег Муратов, на места каждой закрытой АЭС всегда остается «пункт временного хранения ОЯТ», поскольку адекватной технологии утилизации топлива тоже пока не существует. Правда, в России ОЯТ частично перерабатывают во вторичное сырье, в том числе, для научных, медицинских и других целей.

Оставили «на потом»

На вопрос, почему за более чем 50 лет существования графитовых реакторов (в мире их начали использовать еще в 50-х годах прошлого века) необходимая технология не была разработана, эксперты отвечают по-разному. Одни говорят, что это очень сложная инженерная проблема, другие отмечают, что атомные реакторы изначально использовались для производства атомных бомб, а военные во всем мире «не слишком думают о будущем», «не особенно заботятся о последствиях своих действий». Потом, когда стала развиваться гражданская атомная энергетика, она осталась полувоенной и сильно засекреченной, особенно в СССР. Но все эксперты сходятся в одном — проблему утилизации радиоактивного графита, как, впрочем, и ОЯТ, власти всех стран решили отложить «на потом».

Сейчас эта проблема становится все более острой. Второй блок ЛАЭС будет «остановлен» в конце 2020 года, два оставшихся — в 2024-2025 годах. Образуется четыре заглушенных реактора РБМК-1000, с которыми неизвестно, что делать. В ближайшие 10 лет придется также закрывать блоки с реакторами РБМК-1000 на Курской АЭС и Смоленской АЭС. По информации Олега Бодрова, в «резерве» Росэнергоатома к настоящему времени накопилось лишь немногим более 10 млрд рублей (данные 2017 года) и при нынешних темпах пополнения «резерва» их не хватит. Более того, эксперт считает запланированную сумму в 55 млрд рублей (на вывод всех четырех блоков ЛАЭС) заниженной по мировым меркам (на вывод только двух блоков «Игналинской АЭС» с реакторами РБМК-1500 Еврокомиссия запланировала 3 млрд евро). В результате, как считает Олег Бодров, придется либо увеличивать отчисления от тарифа (то есть, увеличивать тариф), либо брать недостающие десятки, если не сотни, миллиардов напрямую из федерального бюджета.

Новый сегмент атомного рынка

По мнению Олега Бодрова, на разработку и апробацию адекватной технологии утилизации радиоактивного графита потребуется еще не один десяток лет, так что окончательный демонтаж блоков с реакторами РБМК отодвигается на неопределенное время — до 50 лет и более, считает эксперт. Владимир Перегуда в интервью журналу «Эксперт Северо-Запад» в 2016 году фактически заявлял то же самое: «Если же решение с графитом отложить, то это [время, необходимое для полного вывода блока из эксплуатации — ред.] — 50 лет и более».

Впрочем, Олег Муратов считает, что если всерьез взяться за разработку технологии, то «лет за 10 можно что-то придумать». Этим, по его информации, сейчас активно занимается под патронажем МАГАТЭ специальный центр Росатома в городе Северск Томской области. Аналогичную лабораторию Владимир Перегуда хочет создать на базе первого блока ЛАЭС. В случае успеха время вывода блоков может серьезно сократиться.

Олег Бодров подчеркивает: «И все это во многом неопределенное время АЭС фактически работает вхолостую, в убыток — электроэнергию не производит, а наоборот, только потребляет, причем, расходы на обслуживание станции немногим меньшие, чем в режиме генерации». А Владимир Перегуда отмечает другой аспект: «Наряду с новым строительством вывод из эксплуатации становится очень актуальным сегментом атомного рынка».

 

Справка
Атомный реактор РБМК-1000 на первом блоке Ленинградской АЭС был заглушен (прекращена цепная реакция) 21 декабря навсегда (ранее он останавливался на время). Это произошло ровно через 45 лет после его запуска 21 декабря 1973 года. За это время он выработал, по данным концерна «Росэнергоатом» (оператор ЛАЭС), 264,9 млрд кВт×ч электроэнергии. Проектный срок его службы составлял 30 лет, но в 2003 году его не остановили, а после модернизации продлили срок службы еще на 15 лет. Следующий, второй, блок ЛАЭС-1 планируется остановить 11 ноября 2020 года; третий и четвертый — в 2024-2025 годах.

29 октября 2018 года был введен в промышленную эксплуатацию новопостроенный пятый блок ЛАЭС (первый блок ЛАЭС-2) с реактором третьего поколения ВВЭР-1200. 5 декабря он прошел аттестацию и 1 января 2019 года начнется его официальная коммерческая эксплуатация с мощностью 1185 МВт. Он оснащен самыми современными системами безопасности, на 20% мощнее РБМК-1000 и служит вдвое дольше последнего (60 лет).

В то же время к его системе охлаждения (она будет установлена на четырех блоках ЛАЭС-2) имеются претензии у независимых экспертов. Еще в 2013 году, когда проходили общественные слушания по проекту пятого блока, семь авторитетных экспертов подписали заключения, в которых отмечалось, что запланированные в системе охлаждения атомных реакторов «мокрые испарительные градирни башенного типа» (огромные башни для испарения в атмосферу морской воды после охлаждения реакторов) рассчитаны некорректно, давно устарели, не соответствуют даже современным экологическим нормам, не говоря уже о будущих. Независимые эксперты прогнозируют серьезное негативные последствия для природы и соседних атомных предприятий от ежедневных выбросов градирнями 200 000 тонн (от всех блоков ЛАЭС-2) солоноватой пароводяной смеси.

Шестой блок (второй блок ЛАЭС-2) планируется запустить 1 января 2021 года. Срок ввода седьмого и восьмого блоков пока не определен.

[/su_note]

 

Автор: Владимир Грязневич.Подробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/spb_sz/29/12/2018/5c2633749a7947f8833fc998

Сосновый Бор закрывает реактор АЭС в выходные дни — план сноса в сумерках

Старый реактор на атомной электростанции в Сосновом Бору в Финском заливе работал 45 лет. Вывод из эксплуатации занимает почти столько же времени.

Сосновый Бор 

Затем реактор может остыть в течение пяти лет, прежде чем начнется его снос.

В Финляндии Управление радиационной и ядерной безопасности контролирует остановку атомной электростанции. Российское управление по атомной энергии Росатом не сообщило, как демонтировать здания реактора.

Менеджер проекта Ким Седерлинг из Управления радиационной и ядерной безопасности говорит, что спешить пока некуда. Начало работ по сносу может рассматриваться не ранее, чем через пять лет после остановки реактора.

Планы сноса еще не открыты

«Мы не знаем, что они собираются делать с большими загрязненными компонентами», — говорит Ким Седерлинг.

Однако одно только отключение реактора повышает безопасность. Еще больше рисков снижается после удаления отработанного ядерного топлива из реактора.

Остановка старых реакторов и снос зданий происходят очень медленно. Эта территория может быть освобождена только через 40 лет, после чего освободившееся пространство будет разделено на промышленные площадки.

Топливо экспортируется в Сибирь

Местные экологические активисты беспокоятся о том, что происходит с топливом после слива. Планируется вывезти его в Сибирь на хранение.

«Это не решит проблему хранения, она будет только перенесена с берегов Финского залива на берег реки Енисей», — говорит активист по ядерной безопасности Олег Бодров .

Активист  Олег Бодров критически относится к отправке ядерного топлива в Сибирь. Кронвалл Керстин / Yle

Бодров работает в экологической организации Декомиссия, которая следует условиям среды побережья Южного залива.

Бодров также обеспокоен хранением реактивного графита. Вещество было частью процесса АЭС и является высоко радиоактивным. Сосновый Бор имеет около 7000 тонн графита и имеет период полураспада 5700 значений радиации.

«Это проблема не только Соснового Бора, но и проблема в мире», — говорит Олег Бодров.

Новые реакторы будут продолжать производить ядерную энергию

В дополнение к первому реактору в Сосновом Бору вскоре будут остановлены три других старых реактора типа РМБК. Последний реактор будет закрыт в 2025 году.

После этого в Сосновом Бору работают только новые реакторы ВВЭР-1200.

Строитель атомной электростанции Росатом напоминаетчто благодаря новым эффективным реакторам Сосновый Бор останется крупнейшей атомной электростанцией в России в будущем.

Ссылка на источник

Если все пойдет хорошо, риск радиоактивных выбросов уменьшится, когда Россия закроет самый старый ядерный реактор в Сосновом Бору на Финском заливе

Керстин Кронвалл.

Перевод со шведского сделан  Google

Четыре старых реактора должны быть закрыты и выведены из эксплуатации. Ожидается, что работы будут завершены только через 40 лет. Поздно вечером 22 декабря сотрудники АЭС в Сосновом Бору выйдут из  энергоблока реактора № 1. Он является старейшим в своем роде по всей России и работает уже 45 лет.

Вывод из эксплуатации атомной электростанции занимает много времени.

Остановить  атомную электростанцию ​​- это все, что вы можете сделать быстро. Требуется пять лет, чтобы ядерное топливо достаточно остыло, чтобы его можно было извлечь из реактора.

После этого российские власти ожидают, что демонтаж займет около сорока лет.

В Центре радиационной безопасности в Финляндии  (STUK) руководитель проекта Ким Седерлинг следил за планированием закрытия. Он говорит, что закрытие снижает риски радиоактивных выбросов. Когда топливные стержни удалены, риск еще больше уменьшится.

Финская власть следит за ситуацией

Орган радиационной безопасности (STUK) еще не видел подробных планов относительно того, как будет происходить демонтаж электростанции, но эта работа еще долго не начнется.

«Когда вы останавливаете электростанцию, вы можете удалять только те конструкции, которые не соприкасались с радиацией», — говорит Ким Седерлинг.

Он заявляет, что в Финляндии существует особая система финансирования будущего демонтажа атомных электростанций. Электростанции должны ежегодно в общий фонд по выводу из эксплуатации.

В России такого нет, но ожидается, что государство заплатит за вывод АЭС из эксплуатации.

Экологическая организация «Декомиссия» организовала пресс-конференцию по поводу закрытия самого старого реактора в Сосновом Бору.

Экологическая организация «Декомиссия» организовала пресс-конференцию  по поводу закрытия самого старого реактора в Сосновом Бору. Фото: Керстин Кронвалл

Некоторые продаются как лом

13 лет назад атомная электростанция такого же типа РБМК-1500 была закрыта в Игналине, Литва. Некоторые металлические конструкции были проданы как металлолом. Это были  материалы, которые не подвергались воздействию радиации.

«Я не вижу никаких рисков в окончательной остановке электростанции, но мы должны быть осторожны и следить за процессом», — сказал Виктор Шевалдин, эксперт из Висагинаса,  который участвовал в закрытии электростанции. Ранее он также работал на Ленинградской электростанции в Сосновом Бору.

Земля может быть использована для новой промышленности

В течение нескольких лет в Сосновом Бору будут закрыты еще три реактора старого типа РБМК : в 2021 г. и последний в 2025 г.

Когда электростанция будет выведена из эксплуатации, а радиоактивные отходы будут безопасно храниться на площадке, на месте старых реакторов, здесь будет промышленная зона.

Производство электроэнергии продолжается в Сосновом Бору, где  построен новый реактор ВВЭР-1200. Это тот же тип реактора, который был запланирован для атомной электростанции, которую Fennovoima хочет построить в Ханхикиви, Финляндия.

По данным российского агентства по атомной энергии «Росатом» , Сосновый Бор является крупнейшим атомным кластером в стране после того, как новейший блок начал производство электроэнергии на полную мощность.

Окончательное удаление опасных материалов вызывает вопросы

Олег Бодров из экологической организации «Декомиссия» на протяжении десятилетий работает над ядерными проблемами в различных организациях гражданского общества. Он критикует то, что происходит после того, как ядерные реакторы будут остановлены.

Экологический эксперт Олег Бодров не согласен с планами по использованию отработанного ядерного топлива в Сибири.

Экологический эксперт Олег Бодров не согласен с планами по использованию отработанного ядерного топлива в Сибири. Фото: Керстин Кронвалл

При остановке реактора надо позаботиться о семи тысячах тонн реактивного графита, который был использован в процессе работы электростанции.

«Он обладает высокой радиоактивностью и должен оставаться изолированным в течение десятков тысяч лет», — говорит Олег Бодров.

Он также недоволен обращением с отработавшим ядерным топливом. После охлаждения оно будет доставлено в национальное хранилище в городе Железногорске на реке Енисей в Красноярском крае.

«Это не  решение проблемы, а  просто перенесение ее с берега Финского залива на берег Енисея», — говорит Бодров.

По словам Олега Бодрова, многие жители Соснового Бора обеспокоены тем, что количество рабочих мест на электростанции уменьшается, когда реакторы будут остановлены.

Ссылка на источник

21 декабря будет окончательно остановлен 1 блок Ленинградской АЭС

18 декабря в Институте Региональной прессы состоялась пресс-конференция на тему  посвященную тому, что 21 декабря 2018 года в 23:30 будет окончательно остановлен старейший в мире энергоблок РБМК-1000 Ленинградской АЭС. Он проработал 45 лет, и примерно столько же будет выводиться из эксплуатации.

Вывод из эксплуатации АЭС – сложный многофакторный комплекс проблем:

  • политических – в России 75% энергоблоков АЭС работают в режиме продления эксплуатационного ресурса, в том числе все 11 энергоблоков РБМК-1000; в ближайшие годы они будут выводиться;
  • технологических – в мире отсутствуют решения по окончательной изоляции (на стони тысяч лет) или социально-экологически приемлемой технологии переработки отработавшего ядерного топлива и высокоактивных радиоактивных отходов, в том числе около 7 тысяч тонн радиоактивного графита ЛАЭС;
  • экономических – стоимость вывода 4-х энергоблоков ЛАЭС оценивается в 55 млрд. руб. При этом стоимость вывода из эксплуатации 2-х аналогичных блоков Игналинской АЭС после 10 лет работ по выводу оценивается примерно в 4 раза более высокую сумму,
  • социальных – из 6 тысяч работников ЛАЭС примерно треть может рассчитывать на участие в программе вывода из эксплуатации. Остальные будут искать другую работу;
  • экологических – воздействие ядерно- и радиационно-опасных объектов  сосновоборского ядерного кластера, по-видимому, достигло экологической емкости среды обитания. Процент цитогенетических нарушений у семян и хвои сосен в районе ядерного комплекса в 3 раза, а в Сосновом Бору в 2 раза выше, чем на границе с СПб.
  • нравственных – перемещение отработавшего ядерного топлива из Соснового Бора, c берега Балтики на берег Енисея во временное хранилище отработавшего ядерного топлива в ЗАТО Железногорск (Красноярский край) воспринимается жителями Красноярского края как проявление колониальной политики европейской России по отношению к Сибири.  Более 120 000 подписей собрано против такой стратегии.

 

 

Инициативная группа независимых экспертов представляющих общественность России и Литвы подготовила экспертную оценку «Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков Ленинградской АЭС с РБМК-1000» и выработала рекомендации, которые будут в ближайшее время переданы оператору ЛАЭС (Росэнергоатому), регулятору ядерной безопасности (Ростехнадзору), российским властям (законодательным и исполнительным), органам местного самоуправления Соснового Бора, а также заинтересованной общественности.

Некоторые из рекомендаций российско-литовской экспертной группы:

 Законодательному Собранию Ленинградской области:

  • Разработать и принять закон о радиационной безопасности Ленинградской области с более глубоким вовлечением законодательной власти в процесс принятия решений, описанием процедур общественного участия, а также необходимостью согласования с органами местного самоуправления ОВОС проектов потенциально опасных объектов (и вывода из эксплуатации АЭС);
  • Выступить с законодательной инициативой по разработке федерального закона о социальных гарантиях работникам выводимой из эксплуатации АЭС с учетом рекомендаций«Концепции вывода из эксплуатации ядерных установок…Росатома»по созданию комплекса мер социальной защиты персонала выводимой АЭС, а также с учетом и опыта Литвы, принявшей закон о социальных гарантиях работников Игналинской АЭС, выводимой из эксплуатации.
  • Рассмотреть вопрос о создании под патронажем региональных властей и органов местного самоуправления независимой региональной (или межрегиональной для Санкт-Петербурга и Ленинградской области) экологической лаборатории по комплексному экологическому мониторингу Сосновоборского ядерного кластера, в том числе в процессе вывода из эксплуатации энергоблоков ЛАЭС и других ядерно- и радиационно-опасных объектов.

Совету депутатов и администрации Сосновоборского городского округа:

  • Разработать и принять Положение об общественном совете для мониторинга вывода из эксплуатации ЛАЭС с включением в его состав представителей заинтересованных сторон. По аналогии с опытом Литвы и Германии.
  • Добиться строительства в кратчайшие сроки резервного закрытого источника  водоснабжения для города Сосновый Бор и объектов ядерного кластера в соответствии со статьей 34 Водного кодекса РФ.

 

Оператору Ленинградской АЭС (Росэнергоатому)

Создать на базе ЛАЭС и города Сосновый Бор Опытно — демонстрационный центр по выводу из эксплуатации энергоблоков с реакторами типа РБМК и решения всего комплекса технологических, социальных, экологических проблем с задачами по:

  • разработке, апробации, совершенствованию и внедрению новых технологий по выводу из эксплуатации энергоблоков с реакторами данного типа;
  • аккумуляции передового российского и международного опыта технологий вывода из эксплуатации энергоблоков АЭС;
  • организации отраслевого учебно-тренировочного центра для подготовки персонала АЭС и распространение опыта, полученного при выводе из эксплуатации блоков ЛАЭС на другие площадки (Смоленская, Курская АЭС) и подрядных организаций;
  • аккумуляции  опыта разработки и совершенствованию механизмов взаимодействия с региональными властями, органами местного самоуправления, общественностью при выводе из эксплуатации АЭС.

 

При подготовке обновленной версии “Концепции вывода из эксплуатации энергоблоков ЛАЭС” дополнить ее:

  • условиями, при которых должен осуществляться пересмотр (уточнение) концепции вывода из эксплуатации блока атомной станции, обеспечивающий поддержание концепции актуальном состоянии, как того требует отраслевая “Концепции Росэнергоатома”;
  • оценками общего количества (объема и активности), вида, категории и классов радиоактивных отходов, образующихся при выводе из эксплуатации блока и планируемых для передачи Национальному оператору по обращению с радиоактивными отходами для захоронения в Пунктах захоронения радиоактивных отходов (требование статьи 12 Федерального закона «Об обращении с радиоактивными отходами и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской̆ Федерации» и соответствующим подзаконным актам, в том числе “Концепции Росэнергоатома”;.
  • описанием видов радиационного контроля и контролируемых радионуклидов в санитарно-защитной зоне и городской черте Соснового Бора.

 

В экспертном заключении будут содержаться ряд рекомендаций технического характера, описывающих российский и литовский опыт вывода из эксплуатации ядерно-опасных объектов.

 

Члены экспертной группы:

Бодров Олег Викторович,физик, эколог, председатель межрегионального общественного движения «Общественный совет южного берега Финского залива», генеральный директор ООО «Декомиссия», г. Сосновый Бор, Ленинградской области, Россия;

Кузнецов Владимир Николаевич, физик,председатель «Объединения ветеранов Игналинской АЭС» ученый секретарь «Международного союза ветеранов атомной энергетики и промышленности», бывший зам. начальника реакторных цехов Ленинградской, Игналинской, Чернобыльской АЭС, г. Висагинас, Литва;

Дизик Борис Семенович, секретарь «Общественного совета по экологии и энергетике при самоуправлении г. Висагинасс», секретарь «Объединения ветеранов Игналинской АЭС» (ИАЭС), участник ввода в эксплуатацию энергоблоков Ленинградской, Игналинской АЭС и  вывода из эксплуатации ИАЭС г. Висагинас, Литва;

Талевлин Андрей Александрович – кандидат юридических наук, доцент Челябинского Государственного Университета, специалист по международному атомному праву председатель общественного движения «За природу» г. Челябинск, Россия

 

На берегу Финского залива в режиме секретности готовится проект, беспрецедентный по масштабам, затратам и рискам

Лина Зернова «Новая газета»

Круглый стол «Будущее Соснового Бора — от атомграда к наукограду», организованный Общественной палатой Ленинградской области, прошел в оптимистичных тонах. Кто-то говорил о селекционном фитотроне — производстве новых сортов семян, кто-то — о фармацевтической линии или майнинговой ферме по изготовлению криптовалюты. Человеку со стороны было трудно догадаться, что разговор посвящался выводу из эксплуатации первого блока ЛАЭС.

Уникальный и очень опасный

Первый блок Ленинградской атомной, построенный в свое время Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, был пущен в эксплуатацию в декабре 1973 года. В соответствии с проектом он должен был отслужить 30 лет. Однако в начале нулевых срок эксплуатации был продлен еще на 15 лет. В конце 2018 года истекает и он: первый российский РБМК будет остановлен 22 декабря. Затем — подготовка к демонтажу.

Пословица «Ломать – не строить» к выводу из эксплуатации атомной станции категорически не подходит. Прежде всего демонтаж связан с работами в принципиально новых условиях высокой радиоактивности. Стоит только сказать, что отработавшее ядерное топливо — плутоний-239 будет оставаться смертоносным еще сотни тысяч лет. При демонтаже ядерные сборки, конечно, извлекут и вывезут на захоронение. Но загрязненное и активированное оборудование будет оставаться смертоносным.

Фото: студия «Зеленый мир»

По усредненным оценкам, при демонтаже одного блока АЭС образуется 100 000 тонн бетона, 5000 тонн стали и 500 тонн других радиоактивных отходов (РАО). Поэтому проект потребует создания целой инфраструктуры по дезактивации, переработке, хранению и захоронению РАО. Но прежде всего потребуются научное обоснование, расчеты, проектные и технологические проработки. Словом, демонтаж — уникальный по сложности и рискам проект.

Одна из серьезнейших проблем — графитовая кладка. Реактор РБМК представляет собой конструкцию, сложенную из фрагментов чистого графита. Ее вес 1500 тонн. И что с ним делать, пока никто не знает, такого опыта просто нет.

«На 95% кладка состоит из радиоуглерода (14С), легко распространяющегося и усваиваемого живыми организмами, — говорит физик-ядерщик из литовского Висагинаса Владимир Кузнецов. — Период полураспада 14С — 5730 лет. Кроме того, он содержит хлор-36 (Cl-36) с периодом полураспада 300 тысяч лет, легко растворимый в воде и влажном воздухе. А также тритий (H3), от которого эффективной защиты просто не существует».

Фото: студия «Зеленый мир»

По словам ученого, фильтры хоть и задержат 99,99% графитовой пыли, но 0,01% все равно попадет в атмосферу. Фильтры со временем будут загрязняться и за 15–20 лет изотоп углерода накопится в окружающей среде в опасных количествах. Благодаря высокой подвижности, а также атмосферным процессам С14 переносится на большие расстояния. Окислившись до радиоактивного углекислого газа, через фотосинтез вместе с обычной углекислотой радиоактивный изотоп вовлекается в биологические процессы.

Этот пример подчеркивает, насколько беспрецедентный по масштабам, рискам и затратам проект развернется в ближайшие годы на берегу Финского залива в 60 км от Петербурга. Безусловно, людям небезразлично, где и как будут размещены сотни тысяч тонн радиоактивных отходов, какими будут состояние окружающей среды до и во время демонтажа, как это отразится на здоровье жителей региона, и в первую очередь атомного города. Есть вопросы к стоимости проекта: какова она, на какие средства будет осуществляться демонтаж, не помешает ли экономический кризис.

Казалось бы, именно этим вопросам и должен был быть посвящен круглый стол о проводах «на пенсию» блока РБМК. Но собравшихся — представителей Общественной палаты Ленобласти, экологов из «Зеленого креста», Центра социально-культурных инициатив, Общественного совета при губернаторе области — почему-то больше занимали разговоры об использовании в будущем помещений ЛАЭС.

Не вашего ума дело?

В середине лета жители Соснового Бора направили письмо директору ЛАЭС Владимиру Перегуде. Один из вопросов был: «Согласно законодательству, за пять лет до истечения проектного срока службы должна быть разработана программа вывода из эксплуатации блока АЭС. Создана ли на сегодня такая программа? Где с ней можно ознакомиться?»

Ответ пришел в электронном виде, без подписи, исходящего номера, от имени руководителя Управления информации и общественных связей Ленинградской АЭС Андрея Альберти. Он звучал кратко, почти по-военному: «Программы вывода из эксплуатации для всех четырех блоков Ленинградской АЭС с реакторами РБМК-1000 разработаны, утверждены и поддерживаются в актуальном состоянии. Требования к содержанию программ изложены в РБ-013-2000 «Требования к содержанию программы вывода из эксплуатации блока атомной станции». Ряд данных по вопросам обеспечения безопасности, представленных в этой программе, не позволяют сделать этот документ доступным для открытого распространения».

В переводе на русский — не вашего ума дело.

Фото: студия «Зеленый мир»

Интересующих жителей города подробностей о выводе не найти на сайтах ЛАЭС и Росатома, в СМИ Соснового Бора, не говоря уж о региональных или федеральных изданиях. К примеру, 1 октября местная газета «Маяк» сообщила о выездном заседании Парламентской ассоциации Северо-Запада по правовым вопросам на ЛАЭС. Вот бы где рассказать о предстоящем проекте. Нет, главной темой стал ввод нового блока в Сосновом Бору ВВЭР-1200.

Может быть, информация о демонтаже является закрытой, а интерес к ней неуместным? Не совсем так. Интерес граждан укладывается в контент законодательства РФ. Так, ст. 42 Конституции РФ и ст. 11 Закона «Об охране окружающей среды» гласят, что каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии. А принятый в июле 2014 г. ФЗ-212 «Об основах общественного контроля в РФ» закрепил право общественных объединений и активистов контролировать деятельность госорганизаций. В том числе госкорпорации «Росатом».

«Требование о взаимодействии атомного ведомства с общественностью заложено и в принятой в 2014 г. концепции вывода из эксплуатации установок Росатома, — комментирует директор ООО «Декомиссия», председатель Общественного совета южного берега Финского залива Олег Бодров. — Что вполне логично:

атомная отрасль, представляющая высокую опасность для населения, не имеет права существовать без контроля со стороны общественности».

«С другой стороны, в концепции ЛАЭС, утвержденной год спустя, этот пункт отсутствует, — продолжает Олег Бодров. — Да и в росатомовском документе требование контактировать с гражданами декларативно. Оно не имеет конкретики и четкой законодательной базы. Что делает такое взаимодействие, а тем более общественный контроль в Росатоме процессом невнятным. Явно просматривается правовая нестыковка».

«В федеральных законах, регулирующих деятельность госкорпорации «Росатом» нет положений, закрепляющих право на общественное участие и общественный контроль, — поясняет член общественного совета ГК «Росатом» Александр Никитин. — Не прописан он и в региональных законах об охране окружающей среды, ядерной и радиационной безопасности».

По словам Александра Никитина, в 2016 г. по настоянию Сергея Кириенко (в то время главы Росатома) был разработан проект Положения об общественном контроле в атомной отрасли. В нем использовались рекомендации, изложенные в законе «Об основах общественного контроля…», а также нормативных документах, регламентирующих деятельность атомной отрасли».

Фото: студия «Зеленый мир»

«После ухода Кириенко из госкорпорации новое руководство общественного совета Росатома решило тему общественного контроля снять с повестки дня, — резюмирует Александр Никитин. — Неудивительно, что информацию теперь можно спрятать под завесой секретности или ограниченного распространения. По сути, мы наблюдаем тенденцию возвращения к ведомственной закрытости, что существовала в советские времена».

Чего хотят жители

В таких странах, как Германия, США, Литва, общественность участвует в процессе вывода из эксплуатации АЭС — это прописано в Орхусской конвенции. Кроме того, в законах о выводе АЭС оговорено создание общественных советов, которые объединяют муниципальные власти, профсоюзы, партийные и общественные организации, экспертов, атомщиков.

Активисты Соснового Бора тоже будут настаивать и на создании Общественного совета и на независимом мониторинге, который должна вести межведомственная экологическая лаборатория и на проведении стратегической оценки воздействия на окружающую среду (СОВОС) проекта демонтажа.

СОВОС учитывает воздействие не только самого демонтажа, но и всех существующих на данной территории предприятий.

А не принять во внимание экологический «след», оставленный за сорокалетний период девятью атомными реакторами, действовавшими в Сосновом Бору, недопустимо.

Точно так же, по мнению активистов, общественность должна контролировать финансирование проекта. «Попытки законодательно обеспечить накопление средств для вывода из эксплуатации российских АЭС предпринимались атомным ведомством почти четверть века, — рассказывает Олег Бодров. — Однако на 2015 год на нем накоплено порядка 10 миллиардов рублей. Это притом что только вывод четырех блоков ЛАЭС оценивается в 60 миллиардов (для сравнения: вывод двух блоков Игналинской АЭС, также с реакторами РБМК, — в 3 млрд евро или 240 млрд рублей)».

«Чтобы реально накопить ресурсы, необходимо, чтобы Резерв управлялся и контролировался независимо от эксплуатирующей̆ организации (концерна «Росэнергоатом»), — считает Олег Бодров. — ГК «Росатом» живет на бюджетные средства, то есть на деньги налогоплательщиков, и граждане имеют право контролировать расходы атомного ведомства».

В режиме спецоперации? Не надо!

Мы имеем богатый исторический опыт бед, связанных с ведомственными «заборами». Так, в середине 90-х на причалах Северного морского флота скопились десятки отработавших свой срок атомных подводных лодок (АПЛ). Ржавые субмарины качались на волнах с неразгруженными реакторами. На извлечение ядерного топлива у военных не было средств. Но ведомственную тайну и моряки, и атомщики хранили за семью замками. Тем временем высокоактивный плутоний в любой момент мог оказаться в морской воде. Баренцеву морю, а возможно, всему Северно-Ледовитому океану грозила смертельная угроза.

Фото: студия «Зеленый мир»

О критической ситуации в докладе «Северный морской флот» рассказал в 1996 г. капитан первого ранга в запасе Александр Никитин. И был арестован за разглашение государственной тайны. Зато всполошился весь мир.

И к колоссальным по объему работам по утилизации советских АПЛ подключились десятки стран. В спасение Баренцева моря было вложено до миллиарда евро. К счастью, Никитина после пяти лет судебной тяжбы оправдали. Почти сто АПЛ, в том числе Тихоокеанского флота, были утилизированы.

При подобной экологической ответственности Росатома граждане вправе ожидать от органов государственной власти инициатив по внесению поправок в российское законодательство, обеспечивающих общественное участие в выводе на «пенсию» блоков АЭС. И время на это еще есть.

В запасе пять лет

Согласно концепции вывода блока № 1 ЛАЭС, после остановки он будет готовиться к демонтажу до декабря 2023 г. За это время должна быть разработана проектная документация и проведена государственная экологическая экспертиза. Экологи настаивают на создании экспертной группы при правительстве РФ, которая подготовит законопроект о выводе отработавших ядерно опасных объектов в РФ.

«Для создания действующего общественного контроля «Росатом» должен утвердить Положение об общественном контроле в атомной отрасли, — говорит Александр Никитин. — В Положении следует предусмотреть лучшие практики международных норм, которым Росатом следует при строительстве объектов за рубежом».

Вслед за первым блоком на Ленинградской атомной будут выводиться блоки № 2 (2020 г.), № 3 (2024), № 4 (2026). То есть на берегу Финского залива развернется грандиозная постэксплуатационная атомная эпопея.

 

Как безопасно выводить из эксплуатации реакторы РБМК?

В литовском атомграде Висагинас 31 сентября – 1 октября прошла двухдневная российско-литовская дискуссия по обсуждению стратегии безопасно вывода из эксплуатации уран графитовых энергетических реакторов типа РБМК.

Обсуждение за круглым столом организовали неправительственные организации: «Объединение ветеранов Игналинской АЭС» (Литва) и «Общественный совет южного берега Финского залива».

Работа Круглого стола (КС)

Все, когда-либо построенные уран-графитовые энергетические реакторы типа РБМК либо остановлены (Украина 4, Литва 2), либо работают в режиме продления проектного срока эксплуатации(Россия 11).

Участники КС в инфоцентре ИАЭС

Литва 13 лет назад первой в мире,при поддержке Евросоюза, начала работы по выводу из эксплуатации реакторов РБМК-1500. Израсходовано более 1 млрд. Евро.На полное решение проблем – демонтаж, окончательную изоляцию радиоактивных отходов, отработавшего ядерного топлива и реакторного графита потребуется еще средств и времени в 3-4 раза больше.

Участники КС в инфоцентре ИАЭС

В России, в декабре 2018 года планируется окончательно остановить и начать вывод из эксплуатации старейший в мире энергоблок РБМК-1000 Ленинградской АЭС. В дальнейшем планируется вывод всех остальных российских энергоблоков этого типа.

Участники КС у памятника Чернобыльцам в г. Висагинас

Так что российским представителям атомной отрасли, властей и общественности было интересно обсудить с литовскими коллегами концептуальные моменты вывода из эксплуатации реакторов, основанные на их опыте. Причем обсуждался не только технологический, но и социальный, экологический, политический Литвы…

Участники КС у закладного камня начала строительства г. Висагинас

Участники дискуссии подготовят по результатам обсуждения рекомендации всем заинтересованным  сторонам по концепции вывода из эксплуатации реакторов РБМК.

Олег Бодров, организатор и участник Круглого стола

Висагинас — Сосновый Бор

Участники круглого стола (слева направо)

  • Ефименко Сергей Михайлович, ЛАЭС, г. Сосновый Бор, Россия;
  • Шевалдин Виктор Николаевич, Председатель «Общественного совета по экологии и энергетике при Висагинском самоуправлении», член ОВ АЭС, бывший Генеральный директор ИАЭС, г. Игналина, Литва;
  • Кузьмин Николай Алексеевич, председатель «Постоянной комиссии по экологии и природопользованию Законодательного Собрания Ленинградской области, Сосновый Бор, Россия;
  • Кузнецов Владимир Николаевич, Председатель ОВ ИАЭС», Ученый Секретарь «Международного союза ветеранов атомной энергетики и промышленности», бывший зам. начальника реакторных цехов Ленинградской, Игналинской, Чернобыльской АЭС, г. Висагинас, Литва;
  • Бодров Олег Викторович, Генеральный директор ООО «Декомиссия», председатель «Общественного совета южного берега Финского залива» (ОС ЮБФЗ), СПб. — Сосновый Бор, Россия;
  • Дизик Борис Семенович, бывший начальник «Лаборатории реакторного оборудования ИАЭС», секретарь «Объединения ветеранов ИАЭС» (ОВ ИАЭС), г. Висагинас, Литва;
  • Муратов Олег Энверович, к.т.н., ООО ТВЭЛЛ, член Общественного Совета Росатома, Санкт-Петербург, Россия;
  • Ларионов Борис Иванович, бывший начальник смены ИАЭС, заместитель Председателя ОВ ИАЭС, г. Висагинас, Литва
  • Талевлин Андрей Александрович, к.ю.н., доцент Челябинского ГУ, эксперт по проблемам атомного права, Челябинск, Россия;

Выступления, доклады и презентации

В. Шевалдин Опыт планирования снятия с эксплуатации Игналинской АЭС и Концепция вывод из эксплуатации энергоблоков ЛАЭС

Н. Кузнецов.  Концепция вывода из эксплуатации энергоблоков ЛАЭС с РБМК-1000 и опыт  решения проблем изоляции РАО, ОЯТ и графита

О. Бодров. Концепция вывода из эксплуатации энергоблоков ЛАЭС» и социально-экологические вызовы южного берега Финского залива, обеспечение участия региона, муниципалитета и общественности

О. Муратов Обращение с реакторным графитом. Проблемы и возможные решения

В. КузнецовПроблемы и возможные решения при обращения с реакторным графитом и ОЯТ реакторов РБМК.

Видеоролик о Круглом столе смотрите здесь

Работа Круглого стола освещалась в СМИ Литвы:

https://news.tts.lt/

Вышел доклад «Decommissioning of Russia’s of Old Nuclear Power Reactors. Status Update on Key Process» на англ. языке

В докладе  «Decommissioning of Russia’s of Old Nuclear Power Reactors. Status Update on Key Process» (Англ. яз.) анализируется ситуация с выводом АЭС России по данным на 2017 год.
Доклад подготовлен российскими и норвежскими НГО, более 15 лет работающими в этой теме.
Рассмотрена текущая ситуация с планированием вывода российских АЭС, 75% которых работают в режиме продления проектных сроков эксплуатации.
Анализируется ситуация с финансированием вывода из эксплуатации, а также обращением с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом.

Continue reading «Вышел доклад «Decommissioning of Russia’s of Old Nuclear Power Reactors. Status Update on Key Process» на англ. языке»

«Финская АЭС в Пюхяйоки забирает наши пенсионные деньги»

Проектировка реактора, строительство, поставки урана и важная доля в финансировании. России принадлежит ведущая роль в создании АЭС, которая станет самой северной в Финляндии. Строительные работы в Пюхяйоки под Оулу уже начались. Но разрешения на строительство АЭС ещё нет.

 

Олег Бодров – эксперт по российским атомным электростанциям из г. Сосновый Бор. Фото: Томас Нильсен

 

Проектировка реактора, строительство, поставки урана и важная доля в финансировании. России принадлежит ведущая роль в создании АЭС, которая станет самой северной в Финляндии. Строительные работы в Пюхяйоки под Оулу уже начались. Но разрешения на строительство АЭС ещё нет.

«То, что происходит в Финляндии, вызывает ещё больше вопросов, чем поведение атомной промышленности дома в России», – говорит Олег Бодров, известный эксперт по российскому атомному комплексу. Бодров является председателем Общественного совета южного берега Финского залива – экологической организации, большинство членов которого из района Санкт-Петербурга.

«По российским законам никто не может начинать строительные работы без окончательного разрешения на строительство атомной электростанции», – объясняет Бодров, укоризненно покачивая своей головой в знак неодобрения того, что происходит в Финляндии.

Мощные грузовики уже перевозят грунт и скальную породу на площадке у берега Финского залива, где компания «Fennovoima» планирует построить АЭС. Возводятся здания. Как уже сообщалось, Управление радиационной и ядерной безопасности Финляндии STUK задерживает разрешение, которое, скорее всего, не будет готово до конца 2018 года.

Проект атомной электростанции вызывает множество вопросов в Финляндии.

Стройплощадка в Пюхяйоки. Фото публикуется с разрешения компании «Fennovoima»

 

«Деньги наших пенсионеров»

Некоторая часть финансирования АЭС, в которой на долю дочерней компании российского государственного Росатома «RAOS Voima» приходится 34%, берётся из Фонда национального благосостояния.

«Они играют с деньгами наших пенсионеров», – говорит Олег Бодров.

Эти суммы, считает он, находятся под большим риском: «Атомная электростанция в Финляндии никоим образом не окупится для России. Все прогнозы на будущее показывают, что альтернативная энергетика будет вырабатывать более дешёвую электроэнергию, чем ядерные реакторы».

Олег Бодров, живущий в закрытом городе Сосновый Бор, обладает знаниями из первых рук. На протяжении десятилетий он отслеживал происходящее на Ленинградской АЭС. Через несколько недель будет сдан в эксплуатацию новый реактор ВВЭР-1200. Этот реактор аналогичен тому, который будут строить на севере Финляндии.

В России нет прозрачности

«Российская атомная промышленность – закрытое общество. В ней заняты тысячи людей, живущих часто в закрытых городах, где недостаёт прозрачности  в финансировании и технологии, – объясняет Бодров. – Сегодня Россия экспортирует свой проект новейшего и крупнейшего реактора за границу. Только чтобы поддержать своё собственное сообщество сотрудников атомной отрасли».

«Сегодня в России около четырёх миллионов пенсионеров находятся за чертой бедности. Им необходимы деньги, а не субсидирование атомной промышленности в других странах».

«Путинйоки». Дорожный знак на въезде в Пюхяйоки. Фото: Томас Нильсен

 

В «Fennovoima» сообщают, что строительство АЭС как таковой начнётся в 2019 году, а её коммерческая эксплуатация – в 2024-м.

Как сказал ранее в разговоре с Barents Observer’ом представитель компании, расходы на строительство составят 6,5-7 млрд евро. АЭС будет вырабатывать электроэнергию по цене 50 евро за МВтч, которая, по информации компании, со временем должна будет снизиться.

Поскольку АЭС будет поставлять электроэнергию своим собственникам, проект будет приносить выгоду на протяжении планового 60-летнего срока эксплуатации, заверили в «Fennovoima».

Акционеры меняются

«Fennovoima» будет поставлять электроэнергию по себестоимости владельцам проекта пропорционально их долям. Владельцы, однако, меняются. В начале января региональная ежедневная газета «Vasabladet» сообщила, что г. Хельсинки и «Vanda Energy» рассматривают вопрос о выходе из «Fennovoima». «Vanda Energy» принадлежит 5% «Fennovoima» и 7% «Voimaosakeyhtiö», одного из крупнейших акционеров «Fennovoima».

Российский Фонд национального благосостояния обещал «Fennovoima» инвестиции в размере 150 млрд рублей (2,1 млрд евро), но на сегодня, по информации «Коммерсанта», переведено только 800 млн. евро. Кроме того, Росатом пытается привлечь дополнительное внешнее финансирование. Совкомбанк готов предоставить проекту кредит на 500 млн евро, пишет газета.

Вторичный уран с Кольского полуострова

Урановое топливо для реактора будет поставлять также Росатом.

В приложении к заявке на строительство «Fennovoima» сообщает, что остановила свой выбор на переработанном урановом топливе на первые годы эксплуатации АЭС.

Это уран, извлечённый из ядерного топлива, ранее выгруженного из реактора. Сегодня в России имеется одно предприятие по переработке – ПО «Маяк» на Южном Урале. Здесь перерабатывается всё отработавшее топливо с военных атомных подводных лодок и гражданских атомных ледоколов, базирующихся на Кольском полуострове, а также топливо из реакторов ВВЭР-440.

Олег Бодров предупреждает финское правительство об этой сделке и говорит, что Финлнядия должна более пристально изучить, как работает перерабатывающая промышленность в России.

«Переработка топлива с подводных лодок и ледоколов с Кольского полуострова даёт большое количество ядерных отходов. Часть отходов жидкая, и с «Маяка» утечка может попасть в речную систему, связанную с рекой Обью и далее с речным водотоком достичь Арктики. Обь впадет в Карское море.

«Строительство АЭС в Пюхяйоки в Финляндии – плохая идея не только в социально-экономическом смысле. Это ещё и экологический риск – в Финляндии, России и Арктике», – говорит Олег Бодров.

Российская организация Бодрова вместе с норвежскими «Друзьями Земли» и финским «Гринписом» в настоящее время работает над проектом популяризации сотрудничества с сфере возобновляемой энергетики через границы между Россией и северными странами.

Thomas Nilsen

 

Неизвестный пожар на Экомет-С рядом с Санкт-Петербургом

В понедельник 18 декабря 2017 г. вечером произошел пожар в Сосновом Бору, в центре ядерного кластера южного берега Финского залива http://www.interessant.ru/people/pozhar-u-lieninghradskoi-at . Горели отходы на территории ЭКОМЕТ-С – крупнейшего в Европе завода по переплавке металлических радиоактивных отходов.

Ядерные новости
22 декабря 2017 года,  №1 Общественный Совет Южного Берега Финского Залива Тел. (81369) 72991, www.decommission.ru[/
Ядерный кластер в 40 км. от Санкт-Петербурга

Судя по сообщениям СМИ, пожар был потушен силами пожарного расчета.

В тот же вечер Дмитрий Бойцов, начальник отдела природопользования и экологической безопасности администрации Соснового Бора выезжал по сигналу горожан на берег реки Глуховка в городской черте Соснового Бора. Там, по его словам, был сильный запах горящего пластика. При этом ветер дул со стороны Экомет-С в 4 км от реки.

Источник горения г-ном Бойцовым не был обнаружен. Только 20 декабря от Олега Бодрова, автора этого  сообщения,  ответственный чиновник муниципалитета  узнал о ЧП  на Экомет-С.

Измерение гамма-фона в районе Экомет-С

20 декабря, через 2-е суток после пожара,  представители Общественного совета южного берега Финского залива побывали рядом с Экомет-С.  Замеры радиации не выявили превышения фоновых значений.

Возникает ряд вопросов:

  1. Что за отходы горели на территории радиационно-опасного объекта Экомет-С?
  2. Почему они загорелись?
  3. Не были ли радиоактивными эти отходы?
  4. Насколько были безопасны для природных объектов и людей продукты горения, достигшие городской черты?
  5. Почему уполномоченный за экологическую безопасность атомного города Сосновый Бор не был экстренно проинформирован о случившемся?

В настоящее время на территории Соснового Бора, в нескольких сотнях метров от места пожара, запускается новый экспериментальный энергоблок Ленинградской АЭС-2 с реактором ВВЭР-1200. Это означает более высокую вероятность чрезвычайных ситуаций.  При этом, более 6 миллионов человек, живущих в радиусе 100 км, не имеют независимого оперативного источника информации о возможных выбросах и сбросах.

Такую независимую от атомных предприятий Региональную экологическую лабораторию Росатом прекратил финансировать 15 лет назад.  Она была закрыта.

Поэтому, недавняя ситуация с повышенными концентрациями радиоактивного рутения-106 в районе завода по переработке отработавшего ядерного топлива  ПО «Маяк» в ЗАТО Озерск Челябинской области, может повториться и в Сосновом Бору, рядом с пятимиллионным Санкт-Петербургом.

Нужна независимая международная система оперативного информирования о радиационных инцидентах для защиты природы и людей.


 

Как выводить из эксплуатации АЭС? Комментарий эксперта после участия в международной конференции, организованной международной сетью Декомиссия, Санкт-Петербург, октябрь 2017

Б.Е. Серебряков, к.ф.-м.н., Москва: Мне посчастливилось участвовать в работе международной конференции «Вывод из эксплуатации АЭС…» [1], которая проходила в Петергофе со 2-го по 4-е октября 2017 года. Выражаю искреннюю благодарность организаторам Конференции за мое приглашение. В данной статье изложены личные воспоминания, размышления и предложения, связанные с работой Конференции по выводу АЭС из эксплуатации. В статье затронуты следующие темы: краткая история и концепция вывода из эксплуатации, цементирование жидких радиоактивных отходов и переработка ОЯТ, проблема облученного графита и организация на станциях пунктов захоронения отходов небольшой активности.

Немного истории

Тридцать лет назад в Институте биофизики (ИБФ) Третьего главного управления Минздрава СССР была образована лаборатория по снятию АЭС с эксплуатации (тогда употреблялся термин «снятие с эксплуатации», а не «вывод из эксплуатации»). Лаборатория была организована по инициативе зам. директора ИБФ Евгения Васильевича Девятайкина, он ее и возглавил. Тогда работы по снятию АЭС с эксплуатации проводились также другими организациями, с которыми лаборатория ИБФ сотрудничала. К сожалению, в 1991 году Евгения Васильевича не стало, и лаборатория была расформирована. Потом начались лихие 90-е и работы по снятию АЭС с эксплуатации затихли и в других организациях.

Конференция «Вывод из эксплуатации АЭС и мировой опыт комплексного решения технологических, экономических и социально-экологических проблем»

Меня взяли в эту лабораторию в 1988 г. для проведения расчетов распространения радионуклидов в воздухе при проведении работ по снятию АЭС с эксплуатации, а также расчетов миграции радионуклидов в подземных водах при захоронении радиоактивных отходов. Чем, в основном, до сих пор и занимаюсь.

Наша лаборатория занималась Чернобыльской, Армянской и Белоярской АЭС. На объекте «Укрытие» Чернобыльской АЭС проводилось бурение горизонтальных и наклонных скважин вблизи аварийного реактора с целью удовлетворения любопытства науковцев. Сотрудники нашей лаборатории провели радиационно-гигиеническое обследование условий работ, было сделано заключение, что буровые работы следует остановить из-за недопустимого облучения буровиков. Помнится, был большой скандал из-за остановки этих работ.

По ЧАЭС я занимался расчетами миграции радионуклидов из подреактрного пространства и кабельных каналов в грунтовые воды, рассчитывал поступление радионуклидов из пруда-охладителя в р. Припять, рассчитывал аварийные и текущие выбросы на объекте «Укрытие». Лет через 5 после проведения расчетов я нашел статью [2], где была приведена активность стронция-90 в грунтовых водах в районе промплощадки порядка 10-9 Ки/л, у меня получилась активность того же порядка.

В то время Курчатник давал величину выброса из объекта «Укрытие» 0,3 Ки/год, у меня получилось десятки, до сотни Ки/год. Было забавно, что в 1996 г., в день 10-летия аварии по программе «Время» Первого канала объявили, что украинские ученые получили величину выброса из объекта «Укрытие», равную десяткам Ки/год. Прошу прощения за хвастовство.

Эти расчеты проводились для обоснования сооружения «Укрытия-2», которое к настоящему времени в основном построено в виде арки, которую надвинули на 4-й блок, закрытый старым саркофагом, вентиляционную трубу удалили. Тогда, кроме сооружения еще одной оболочки над объектом «Укрытие», рассматривался весьма своеобразный план: залить все радиоактивные развалы 4-го блока бетоном, потом все это распилить алмазными пилами с дистанционным управлением и вывести на захоронение.

Работы нашей лаборатории по Армянской АЭС проводились с целью запуска ее в эксплуатацию, т.к. станция была остановлена из-за землетрясения. Поведение персонала станции при землетрясении описано в Википедии: «Сразу после землетрясения практически весь местный персонал покинул Армянскую АЭС. В связи с отсутствием оперативного и ремонтного персонала возникла угроза перегрева реактора. Для предотвращения аварии Совет Министров СССР и Минатом СССР немедленно перебросили на Армянскую АЭС персонал с других АЭС, главным образом с Кольской АЭС».

Наши сотрудники обнаружили, что Армянская АЭС оказалась весьма чистой, но все что можно было украсть, было украдено, даже вырезали трубопроводы большого диаметра. В Википедии про весьма своеобразный вывод станции из эксплуатации написано более завуалировано: «После остановки ААЭС на блоке № 1 в корпусах парогенераторов были сделаны по 2 выреза диаметром ~ 1 м (для металловедческих исследований). В результате этого блок № 1 был приведён в негодность (восстановить парогенераторы невозможно, а замена стоит очень дорого). Оборудование блоков АЭС было частично разукомплектованно и продано».

Белоярскую АЭС построили недалеко от поселка геологов Шеелит, где я тогда жил, нам это очень не нравилось, хотя появилась возможность приобщиться к цивилизации и учиться в нормальной школе. Даже будучи пацанами, мы понимали, что затраты на строительство станции во много раз превышают возможную пользу от нее, тем более, что вместе со станцией строился поселок, а сейчас город Заречный. Наши опасения, что от атомщиков нельзя ожидать ничего хорошего, подтвердились: по решению администрации Заречного поселок Шеелит в 2011 году был уничтожен.

В 1990 г. мы были на Белоярской АЭС по вопросам снятия ее с эксплуатации, тогда уже оба первых реактора были остановлены, а топливо выгружено. Мой школьный товарищ Володя Мышкин, работая на станции, участвовал в извлечении стержней из реактора, некоторые из них рвались, тогда в канал заливали эпоксидку, опускали арматурину и все это выдергивали. Сколько осталось просыпей — не известно. Эта работа, скорее всего, сопровождалась переоблучением персонала. Когда мы были на остановленном реакторе, мне припомнилось, как нас школьников водили на экскурсию на тогда еще не запущенный реактор: прошло почти 30 лет, а вроде ничего не изменилось.

Руководил работами по снятию с эксплуатации Белоярской АЭС главный инженер О.М. Сараев. На станции была организована группа по снятию АЭС с эксплуатации, которую возглавлял В.А. Махов. Настоящим энтузиастом этого дела припоминается Игорь Игоревич Колтик, который тогда возглавлял отдел по радиационной безопасности, подробнее о нем можно узнать по ссылке: http://gazeta555.narod.ru/1669/13.html

Группа по снятию станции с эксплуатации занималась изучением графитовой кладки реактора, которая приобрела бочкообразную форму, занималась созданием роботов и другой работой связанной со снятием станции с эксплуатации. Тогда на станции проводилась дезактивация нержавейки в небольшой плавильной печи, коррозионные радионуклиды (радиоизотопы цезия и др.) выводились из расплава, а наведенные нуклиды (радиоизотопы кобальта и др.) оставались. Навряд ли что-нибудь изменилось с тех пор при переплавке металла на «Экомет-С», который является основной организацией в стране по переработке загрязненного металла.

На основании вышеприведенного можно заключить, что проблема вывода АЭС из эксплуатации не нова, имеет свою историю, которую нужно учитывать в настоящее время.

 

Вывод АЭС из эксплуатации в настоящее время

Чтобы писать о выводе АЭС из эксплуатации надо представлять специфику проблем. Я с 2001 года до недавнего времени довольно тесно сотрудничал с Всероссийским научно-исследовательским институтом по эксплуатации атомных электростанций (ВНИИАЭС). За это время выполнил расчетно-теоретические работы по оценке безопасности различных объектов для 9-ти из 10-ти отечественных станций, в основном, по могильникам отходов и по объектам окружающей среды, загрязненных при разного рода авариях. Самое большее количество работ было выполнено для Нововоронежской АЭС, на втором месте – Белоярская АЭС. Представляется, что у меня есть моральное право вынести свои рассуждения на божий свет.

 

О концепции вывода АЭС из эксплуатации

На Конференции довольно много говорилось о концепции вывода АЭС из эксплуатации, выражалось недовольство, что «Росатом» до сих пор не представил в открытом доступе такую концепцию. В презентации [3] есть ссылка на концепцию «Концерна Росэнергоатом» за 2010 год, эту или другую концепцию хотели получить участники Конференции – не знаю. Возможно, такой интерес связан с тем, что общественные организации разработали свою концепцию в 2008 году [4] и хотят увидеть то же от «Росатома». Насколько мне известно, руководящим документом при выводе из эксплуатации является не концепция, а утвержденная программа работ, несколько таких программ приведено в [3].

Концепция — дело хорошее, когда известно финансирование работ. Например, в своем докладе представитель Литвы В.Н.Кузнецов сказал, что на вывод из эксплуатации Игналинской АЭС Евросоюз выделил более 2,5 млрд. евро, но для окончательного вывода требуется еще 800 млн. евро. На вывод какой-нибудь российской станции из эксплуатации таких денег «Росатом», конечно, не даст. На Конференции прозвучало, что нерегулярное финансирование составляет только несколько процентов от требуемого.

Из материала первого раздела статьи следует, что способы вывода из эксплуатации Чернобыльской, Армянской и Белоярской АЭС значительно различались. Это, конечно, утрирование, но и для каждой из 10-ти российских станций существуют особенности вывода из эксплуатации, которые общая концепция учесть не в состоянии, поэтому в [3] упомянуты концепции для отдельных станций.

При мизерном финансировании и при значительных различиях станций создавать какую-то общую концепцию с рассуждениями о цвете лужаек и т.д. особого смысла нет. Каждому ясно, что кроме «коричневых лужаек» в России ничего быть не может. Представляется, что для каждой станции следует установить приоритет и/или очередность работ, которые должны выполняться при появлении финансирования, даже до начала официального вывода из эксплуатации.

По-моему, переработка жидких радиоактивных отходов (ЖРО) путем цементирования должна выполняться в первую очередь, т.к. утечки ЖРО на АЭС происходят постоянно. В презентации [3] есть перечисление первоочередных задач при выводе из эксплуатации для трех станций, но только для Ленинградской АЭС написано, что ведутся работы по переработке ЖРО путем цементирования. Эти работы были начаты еще до официального вывода станции из эксплуатации, такой опыт следует распространить на все отечественные АЭС, обоснование такого предложения в следующем разделе.

Отверждение ЖРО путем цементирования

Самым большим открытием для меня на Конференции явилось сообщение о том, что на Лениградской АЭС проводится отверждение ЖРО путем цементирования, которое прозвучало в докладе зам. директора этой станции С.М.Ефименко. Дело в том, что считалось незыблемой аксиомой, что цементирование ЖРО на отечественных АЭС в принципе невозможно из-за большого содержания в них нитратов и других солей, если жидкость смешивать с цементом, т.е. проводить гомогенное цементирование.

Согласно докладу С.М. Ефименко на ЛАЭС решили эту проблему очень просто: ЖРО очищаются ионообменными смолами. Эти смолы подвергаются гетерогенному цементированию, а оставшийся раствор с нитратами выпаривается до образования сухих солей. Общая активность этих солей согласно [5] примерно в 3000 раз меньше общей активности ЖРО, а удельная активность солей составляет около 1000 Бк/кг, она, в основном, связана с цезием-137 и кобальтом-60 примерно в равном соотношении.

При более близком знакомстве с процессом все оказалось значительно сложнее. Согласно [6] процесс разбит на две основные части: вначале проводится выделение кобальта-60, а потом выделение цезия-137. Кобальт в ЖРО находится в виде комплексных соединений с органикой, поэтому вначале проводят разрушение этих соединений путем окисления, затем проводится три фильтрации и два соосаждения, в результате получается шлам, содержащий кобальт-60. Выделение цезия-137 проводят путем двойной ионоселективной сорбции цезия. Существенное замечание, в [6] не упоминается о гетерогенном цементировании шлама и сорбентов. В данной статье полагается, что это цементирование проводится, тем более, что на схеме, приведенной в [3], этот процесс показан.

Цементирование ЖРО является главным способом кондиционирования среднеактивных жидких отходов. В США гражданские ЖРО цементируются в виде цилиндров, которые снаружи покрыты чистым цементом толщиной 15 см и в таком виде захораниваются в приповерхностных могильниках. Активность зацементированных ЖРО сравнительно большая и в США они относятся к классу С, самому высокому классу, который можно захоранивать приповерхностным способом, более того, практически все отходы класса С являются зацементированными ЖРО.

Таким образом, технология цементирования ЖРО на ЛАЭС соответствует передовому мировому уровню подготовки отходов к захоронению. Однако такая технология не используется на всех отечественных станциях. Согласно [7] только еще на Кольской АЭС ЖРО перерабатываются на установке ионоселективной очистки. Согласно [8] только осадок со стадии фильтрации поступает на цементирование, отработавший сорбент не цементируется, а отправляется зачем-то на длительное хранение.

На остальных отечественных АЭС согласно [7] приняты следующие способы отверждения ЖРО:

  • на Балаковской АЭС действуют установки глубокого упаривания кубового остатка ЖРО (типа УГУ-500) и установка битумирования;
  • на Калининской АЭС для переработки ЖРО действует установка битумирования;
  • на Курской АЭС ЖРО перерабатываются на установке концентрирования типа УГУ;
  • на Нововоронежской АЭС ЖРО перерабатываются на установках концентрирования типа УГУ.

Битумирование РАО в настоящее время не считается приемлемым способом кондиционирования из-за пожароопасности, биодеградации при захоронении, и большой скорости выщелачивания радионуклидов, которая заметно больше, чем у зацементированных РАО.

Но еще более неприемлемым является глубокое упаривание кубового остатка до солевого концентрата, который в горячем расплавленном состоянии заливается в металлические бочки, превращаясь после охлаждения в монолит, называемый плавом. Этот тупиковый путь создаст будущим поколениям большие проблемы по переводу плава в безопасное состояние. Обращение с этими бочками требует физзащиты из-за очень большой мощности дозы. Оставлять бочки на промплощадке станции после вывода ее из эксплуатации недопустимо.

Можно сделать следующие выводы:

  • битумирование ЖРО, а тем более глубокое упаривание, создадут очень много проблем для будущих поколений и в обязательном порядке должны быть остановлены на всех отечественных АЭС;
  • на всех станциях должно быть внедрено цементирование ЖРО, как на Ленинградской АЭС с цементированием шлама и сорбента;
  • следует рассмотреть возможность включения в цементную отходосодержащую матрицу и загрязненных фильтров, регенерация которых невозможна или нецелесообразна;
  • следует разработать технологию создания на поверхности отходосодержащей матрицы слоя чистого цемента толщиной до 20 см;
  • весь созданный плав должен быть расплавлен, растворен и переработан до цементирования.

Только в этом случае вывод АЭС из эксплуатации будет соответствовать международному уровню.

Обращение с сухими солями

Выше была приведена активность сухих солей около 1000 Бк/кг, согласно ОСПОРБ-99/2010 эти соли не могут быть полностью выведены из под радиационного контроля, они могут рассматриваться, как материалы ограниченного использования. В [8] предложено использовать эти соли для извлечения бора. Из-за большого содержания в них нитратов их, в принципе, можно использовать как удобрение для технических культур, или в семеноводческих хозяйствах. Например, я рассчитывал возможность такого использования илов озер в Свердловской области, загрязненных стронцием-90 при взрыве хранилища ЖРО на ПО «Маяк» в 1957 году.

Однако, наиболее целесообразно отнести соли к отходам, загрязненными радионуклидами, именно так они рассматриваются в материалах по ОВОС [6]. В этих материалах соли по химической опасности относят к токсичным промышленным отходам III класса опасности, для которых предполагается длительное хранение в трех ангарах. По радиационной опасности соли в [6] относят к очень низкоактивным отходам (ОНАО) согласно санитарным правилам СП 2.6.6.2572-2010 «Обеспечение радиационной безопасности при обращении с промышленными отходами атомных станций, содержащих техногенные радионуклиды».

При выводе АЭС из эксплуатации, возможно, потребуется  захоронение солей, при этом возникнет две проблемы: хорошая растворимость солей и возможное содержание кобальта-60 в виде комплексных соединений, которые не сорбируются грунтами. Цезий-137 в соленом растворе тоже плохо сорбируется. Согласно санитарным правилам СП 2.6.6.2572-2010 такие отходы захоронению не подлежат, соли нужно будет перевести в нерастворимые вещества, и подождать лет 15-20 до распада кобальта-60.

Строительные нормы и правила СНиП 2.01.28-85 допускают захоронение растворимых токсичных отходов III класса опасности, коэффициент фильтрации вмещающих пород должен быть менее 10-5 м/сут. Но следовать этим нормам и правилам нельзя, они написаны специалистами по искусственным водоемам, поэтому в них основное внимание уделяется потерям воды на фильтрацию из карт вниз в грунтовые воды. Следуя этому требованию, полигоны токсичных отходов иногда размещают в слабопроницаемых породах, обычно в глинах, при этом происходит растекание загрязненной воды по поверхности, что и наблюдается на полигоне Красный Бор в Ленинградской области.

Поэтому, если возникнет необходимость захоронения растворимых солей, то верхний экран следует сделать из специальной полимерной пленки, только такой экран  способен обеспечить значимое уменьшение инфильтрационных потоков через отходы. Глубина от отходов до уровня грунтовых вод должна быть не менее 5 м.

Переработка отработанного ядерного топлива

На Конференции были выступления горячих сторонников переработки отработавшего ядерного топлива (ОЯТ). Это вызвало недоумение у представителя США: «Зачем делать то, что явно невыгодно»? В США ОЯТ считается радиоактивными отходами, которые собираются захоранивать в хребте Юкка Маунтин. Майкл Мейснер, бывший директор АЭС Мэн Янки, он же руководил выводом станции из эксплуатации до состояния «зеленая лужайка», высказал свою, иную точку зрения, что ОЯТ следует хранить, передавая из поколения в поколение, каждое поколение найдет что-то новое в безопасности обращения с ОЯТ. По-моему, вполне здравый подход, который нам не грех перенять.

По поводу явной невыгодности переработки ОЯТ Михаил Задорнов, если был бы жив, то сказал бы: «Ох, и тупые эти американцы, как это невыгодно, очень даже выгодно для работников ПО «Маяк» и других оборонных предприятий, от переработки ОЯТ у них зарплаты под 100 тысяч и пенсии за 40 тысяч, а у чиновников из «Росатома» зарплаты вообще за миллион». Правда это все за счет детей, пенсионеров, врачей, учителей и других бюджетников, но когда на них у нас обращали внимание.

Переработка ОЯТ на ПО «Маяк» ведется с загрязнением р. Течи, т.е. с радиационным отравлением нынешнего поколения. При переработке ОЯТ образуется очень много радиоактивных отходов, которые создают радиационную угрозу будущим поколениям при их захоронении, которое проводит Национальный оператор по обращению с РАО (НО РАО).

Таким образом, сторонники переработки ОЯТ выступают за:

  • обворовывание детей, пенсионеров и бюджетников для обогащения атомщиков;
  • радиационное отравление нынешнего поколения;
  • создание радиационной угрозы для будущих поколений.

Проблема облученного графита 

На Конференции сравнительно много говорилось о нерешенной проблеме облученного графита. Когда строили Белоярскую АЭС, то к нам в школу на уроки труда привозили фанерные ящики из-под реакторного графита для выпиливания из фанеры разных поделок, это единственное мое знакомство с реакторным графитом. Поэтому пришлось изрядно покопаться в Сети и отказаться от идеи что-то последовательно изложить из-за очень большого количества материала, а просто высказать свои соображения.

Коротко проблему графита можно описать цитатой из [9]: «Всего в мире накоплено 260 тысяч тонн облученного графита, ожидающего переработки и безопасного захоронения. Переработка может существенно уменьшить объемы отходов для захоронения и увеличить безопасность. Для захоронения в зависимости от степени и природы радиоактивного загрязнения возможны варианты как захоронения в приповерхностных хранилищах, так и глубинного захоронения».

Сразу возникает вопрос, зачем перерабатывать графит, это же не ЖРО, графит весьма устойчивое вещество. Ответ заключается в том, что автор [9] М.И. Ожован — сотрудник Мос НПО «Радон», это Объединение собирается разрабатывать методы термической переработки графита, естественно, не бесплатно. Швейцария проводит гетерогенное цементирование графитной крошки без всякой термической обработки [9]. Поэтому термическая переработка графита представляется нецелесообразной, скорее всего, это очередная глупость и нецелевое расходование средств.

С захоронением графита, вроде, определилась только Германия, которая собирается захоронить его в отработанном руднике в гранитном массиве КОНРАД (почему-то везде пишется большими буквами) на глубине около 1 км, условия очень хорошие, рудник сухой. Наряду с глубинным захоронением графита широко рассматривается и приповерхностное его захоронение.

На Конференции и в публикациях «Проатома» витала мысль, что МАГАТЭ требует проводить захоронение графита только в глубинных могильниках. Я затратил много времени, чтобы найти конкретный документ, но ничего не нашел. Хотя технических отчетов (TECDOC) МАГАТЭ по облученному графиту довольно много и Агентство ведет работы по программе GRAPA. Даже если такой документ имеется, то все равно публикации МАГАТЭ любого уровня носят только рекомендательный характер, и руководящими документами не являются, более того, для принятия решений они не имеют никакого формального преимущества перед предложениями и рекомендациями данной статьи.

Радиационная опасность облученного графита связана, в основном, с долгоживущим углеродом-14 активность, которого составляет примерно до n.105 — n.106 Бк/г, вторым по опасности является хлор-36, которого примерно в 1000 раз меньше, но его период полураспада значительно больше, чем у углерода-14. Еще есть довольно много трития, цезия-137 и других радионуклидов.

В США отходы могут захораниваться в приповерхностных могильниках при содержании углерода-14 не более 8 Ки/м3 (~5.105 Бк/г), а в активированном металле — 80 Ки/м3 (~5.106 Бк/г), при переводе единиц плотность графита полагалась 1,6 г/см3. Таким образом, документы США, в принципе, допускают приповерхностное захоронение графита.

Согласно старому отечественному документу [10] при неглубоком захоронении отходов атомных станций скорость выщелачивания стронция-90 и цезия-137 из отвержденных ЖРО не должна превышать 10-3 г/(см2.сут).

В [11] приведены величины скорости выщелачивания: углерода-14 и хлора-36 из американского (Хэнфорд) и французского (Пешине) графита. Для углерода-14 получено (1-2).10-11 г/(м2.сут) для французского графита и от 5.10-13 до 2 .10-12 г/(м2.сут) для американского графита. Для хлора-36 получено (2-50).10-11 г/(м2.сут) для французского графита и (2-7).10-13 г/(м2.сут) для американского графита. Такие величины скорости выщелачивания на много порядков меньше предела, установленного отечественным документом (скорее всего, площадь, с которой происходит выщелачивание — м2, написана неверно, нужно см2). Но других данных о скорости выщелачивания углерода-14 из графита найти не удалось.

На самом деле, ни документы МАГАТЭ, ни предельные активности углерода-14 в США, ни отечественные правила о скорости выщелачивания никоим образом не определяют способы захоронения облученного графита. Только адекватная оценка безопасности может дать ответ о глубине и способе захоронения графита. Можно только сделать несколько замечаний по этому поводу.

Химические свойства графита примерно соответствуют свойствам угля. Каменный уголь образовался из наземной растительности и сохранялся миллионы лет в условиях отсутствия кислорода и других окислителей, т.е. в восстановительных условиях, в геологии говорят в отсутствии химического выветривания. Именно такие условия нужно создать для минимизации химического выветривания графита. Глубина захоронения при этом не имеет никакого значения, например, рассматривается приповерхностное захоронение графита в глинах.

Скорее всего, для захоронения могут подойти отработанные угольные шахты, или другие существующие горные выработки. Можно рассмотреть приповерхностные залежи низкосортных углей, углистых сланцев, заторфованных грунтов и других подобных пород, не имеющих промышленного значения. Сооружать специально для захоронения графита могильники глубиной в сотни метров представляется не допустимо дорогими удовольствием.

Для адекватной оценки безопасности графитовых могильников нужно иметь необходимые параметры. Например, выше были приведены сомнительные величины скорости выщелачивания радионуклидов из графита согласно [11], в этом обзоре написано, что измерений скорости выщелачивания очень мало, кроме того, они отличаются значительным разбросом. Этот вывод десятилетней давности был сделан для западных стран, у нас такие измерения, возможно, вообще не проводились, да и западных измерений больше обнаружить не удалось.

Видимо, поэтому «Росатомом» был объявлен тендер на 2017-18 гг. стоимостью 9,3 млн. руб. на «Выполнение научно-исследовательской работы: Исследование процессов выщелачивания долгоживущих нуклидов из облученного графита при разных условиях захоронения. Разработка стандарта Госкорпорации Росатом определения скорости выщелачивания долгоживущих нуклидов из графитовых РАО в обеспечение мероприятия Разработка и практическое использование при выводе из эксплуатации ядерно и радиационно опасных объектов новых высокоэффективных технологий». http://zakupki-torgi.ru/notifications44/773100000317000021/

В принципе, намерения хорошие, но в них настораживает, что собираются измерять только скорость выщелачивания. Дело в том, что скорость выщелачивания со временем уменьшается, этот процесс определяется величиной эффективного коэффициента диффузии, для оценки безопасности могильников необходимо знать и коэффициент диффузии.

Например, я оценивал величину эффективного коэффициента диффузии для синрока, это нечто вроде искусственной магматической горной породы, его хотели использовать для захоронения высокоактивных отходов. Для этой цели я использовал измерения скорости выщелачивания, проводившиеся до трех лет. Вызывает большие сомнения, что после выполнения работы на 9,3 млн. руб., будет получено хоть что-нибудь полезное.

Еще большие сомнения в полезности работ вызывают другие два тендера «Росатома» на тот же срок:

  • на 52,84 млн. руб.: «Выполнение научно-исследовательской и опытно-конструкторской работы: Способ получения высокоустойчивого компаунда, содержащего облученный графит…»;
  • на 20,1 млн. руб.: «Выполнение научно-исследовательской работы: Анализ и совершенствование аналитической базы измерения трудноопределяемых нуклидов в облученном графите…».

В первом тендере предполагается, судя по всему, переработка графита, а что предлагается во втором тендере понять невозможно. Выше отмечалось, что перерабатывать графит собирается Мос НПО «Радон», еще тем же собрался заниматься ВНИИНМ им. А.А.Бочвара, для них, видимо, и предназначен первый тендер. Переработка графита абсолютно бессмысленна, т.к. графит является весьма стабильным веществом, а вышеприведенные скорости выщелачивания имеют очень малые величины, поэтому десятки миллионов рублей будут просто выброшены на ветер.

Можно сделать вывод, что на западе проблемой захоронения облученного графита занимаются весьма серьезно, а в России только делают вид, что занимаются, на самом деле просто прокручивают деньги. Поэтому следует подождать, пока на западе проблема не будет решена, после этого проводить захоронение графита, используя западные наработки. Время ожидания составит не менее 10 лет, на этот срок все графитовые кладки следует оставить в покое.

В статье [12] мной рассмотрено захоронение реактора ЭИ-2 вместе с графитовой кладкой, выполненное на Сибирском хим-комбинате, показано, что из-за безответственности работников Комбината это захоронение, скорее всего, является преступлением перед будущими поколениями. На этих ошибках следует учиться.

Сооружение ПЗ ОНАО и ППЗРО на АЭС

В статье [13] описана эпопея 2005 года с донными отложениями брызгальных бассейнов Балаковской АЭС, которая показала необходимость сооружения на атомных станциях пунктов захоронения отходов, загрязненных радионуклидами, но не являющимися ТРО. После эпопеи мы занялись этой проблемой. Мне велели разработать упоминавшиеся выше санитарные правила «Обеспечение радиационной безопасности при обращении с промышленными отходами атомных станций, содержащих техногенные радионуклиды» (СП 2.6.6.2572-2010), а также методические документы.

В этих Правилах впервые для отходов, содержащих радионуклиды, но не являющихся ТРО, в соответствии с общемировой практикой был использован термин  «очень низкоактивные отходы» (ОНАО). Эти отходы не надо путать с очень низкоактивными радиоактивными отходами (ОН РАО), которые были введены в Законе о РАО [14], в настоящее время они входят в 4-й класс удаляемых ТРО согласно Постановлению Правительства РФ от 19.10.2012 №1069.

В старых санитарных правилах (ОСПОРБ-99) было написано, что загрязненные радионуклидами отходы могут вывозиться на полигоны захоронения промышленных отходов. Это положение иногда используется для захоронения ОНАО, хотя в ОСПОРБ-99/2010 ничего подобного уже нет, следовательно, захоронение ОНАО на полигонах промышленных отходов следует считать нарушением санитарного законодательства.

Захоронение ОНАО на полигонах промышленных отходов нельзя допускать из-за того, что эти отходы могут растаскиваться населением. Например, донные отложения брызгальных бассейнов могут растаскиваться в качестве удобрения на приусадебные участки, подобные случаи, вроде, были. То же касается металлолома и других материалов. При размещении на полигонах промышленных отходов ОНАО могут образовывать весьма заметные аномалии мощности дозы, которые очень возбуждают общественность. Такие аномалии, например, имеются на полигоне Щербинка, желающие могут найти в Интернете.

Санитарные правила СП 2.6.6.2572-2010 были разработаны до появления Закона о РАО, в котором допускается захоронение ОН РАО самими предприятиями. Более того, было утверждено Распоряжение Правительства РФ от 7 декабря 2015 года N 2499-р «Об утверждении перечня организаций, которые могут осуществлять захоронение радиоактивных отходов». В этом Распоряжении указано, что «Концерн Росэнергоатом» включен в перечень организаций, которые могут проводить захоронение очень низкоактивных радиоактивных отходов «в пунктах захоронения радиоактивных отходов, размещенных на земельных участках, используемых такими организациями».

При таких изменениях, наверное, уже нет смысла отдельно сооружать пункты захоронения для ОНАО и отдельно для ОН РАО, а можно просто сооружать приповерхностные пункты захоронения РАО (ППЗРО), куда размещать как ОНАО, так и ОН РАО. Однако, не все так просто. Дело в том, что далеко не на всех станциях есть официальные пункты захоронения ОНАО (ПЗ ОНАО), я знаю, что на Кольской АЭС собирались строить ПЗ ОНАО. Остальные станции, видимо, просто рассовывают эти отходы на полигоны промышленных отходов, или еще куда-нибудь.

Насколько мне известно, сейчас станции не горят желанием воспользоваться Распоряжением Правительства о захоронении ОН РАО на собственных ППЗРО. Станциям гораздо проще передавать эти отходы Национальному оператору по обращению с РАО (НО РАО).

Правительством России были утверждены тарифы на захоронение отходов согласно приказу Минприроды [15]. Отдельно тарифа для ОН РАО там нет, а для 4-го класса цена изменяется по годам от 32 до 39 тыс. руб. за куб.м, т.е. примерно в 10 раз меньше, чем запрашивал Саратовский спецкомбинат «Радон» для захоронения донных отложений брызгальных бассейнов Балаковской АЭС [13]. Видимо, такие расценки удовлетворяют станции.

Вышеприведенные расценки на захоронение РАО явно не устраивают Национального оператора, он собирается их поднимать, и тогда станции, возможно, пересмотрят свое отношение к захоронению ОН РАО. Практика показывает, что организациям, занимающимся захоронением РАО, не выгодно принимать дешевые низкоактивные отходы, т.к. они приносят меньше прибыли, но в то же время занимают полезную площадь ППЗРО, возможно, что НО РАО будет отказываться он приема ОН РАО (игра аббревиатур).

Есть еще хитрость, года три назад я делал оценку безопасности хвостохранилищ Приаргунского производственного горно-химического объединения (ППГХО), это где у нас происходит основная добыча урана, и где сидел Ходорковский. Тогда остро стоял вопрос о переводе этих хвостохранилищ в ранг пунктов захоронения радиоактивных отходов.

Дело в том, что пока эти отходы считаются хранящимися, согласно закону о РАО ППГХО обязано отстегивать Национальному оператору деньги в счет тех затрат, которые Оператор якобы понесет, когда будет заниматься захоронением этих хвостохранилищ. Но если хвостохранилища посчитать пунктами захоронения, принадлежащими Объединению, то никаких денег Оператору отстегивать не нужно. Ясно, что это просто грабеж Объединения: из-за очень большого объема отходов деньги весьма большие, поэтому тяжба тянется до сих пор. Возможно, и станции скоро столкнутся с такой проблемой.

Сложившаяся практика обращения с отходами может продолжаться во время эксплуатации АЭС, но при выводе из эксплуатации количество отходов резко возрастет и тогда, скорее всего, потребуется срочно сооружать ПЗ ОНАО, ППЗРО, или то и другое вместе. Например, при выводе из эксплуатации Игналинской АЭС срочно, без какого-либо выбора участка, были сооружены как ПЗ ОНАО, так и ППЗРО, на промлощадке места для них не нашлось, поэтому вырубили лес на границе и там разместили эти пункты захоронения.

При выводе из эксплуатации АЭС Мэн Янки было обнаружено загрязненное подземное сооружение, разбирать которое не было смысла, поэтому туда свалили обломки наземных сооружений, возможно тоже загрязненных, т.е. устроили собственный могильник низкоактивных отходов. Этот собственный могильник удовлетворил как атомщиков, так и общественность и не помешал «зеленой лужайке» над ним. Можно сделать вывод, что всего не предусмотришь, и иметь свои ППЗРО при выводе АЭС из эксплуатации никогда не помешает.

Согласно [16] с остальными отходами АЭС Мэн Янки распорядились следующим образом: низкоактивные отходы были захоронены на ППЗРО в штате Юта, неактивные – на полигоне промышленных отходов, оболочку реактора утопили в Атлантическом океане, а сам реактор на барже вывезли в графство Барнвелл, штат Южная Каролина. Там есть ППЗРО, возможно, реактор туда и привезли.

Когда я участвовал в программах МАГАТЭ по оценке безопасности ППЗРО, то в 1993 году нас возили на экскурсию на упомянутый пункт захоронения РАО в графстве Барнвелл, где мы наблюдали, как захоранивают зацементированные ЖРО, о чем я писал в разделе про переработку ЖРО. По недавним сведениям этот пункт захоронения перестал принимать не очень активные отходы из-за недостатка места. Местная общественность постоянно подает на этот ППЗРО в суд, что ведет к большим судебным издержкам, из-за чего цены на захоронение РАО резко подскочили.

Можно заключить, что для вывода АЭС из эксплуатации крайне необходимо заранее подготовить собственные пункты захоронения как ОНАО, так и ОН РАО. Выбор площадок нужно проводить заранее, можно сказать, что все станции уже опоздали с этим делом. Однако, в концепции вывода АЭС из эксплуатации, разработанной общественными организациями [4], ничего нет про организацию собственных пунктов захоронения отходов станциями, есть просто рассуждения о захоронении РАО.

Общественные организации вообще предлагают хранить до бесконечности все РАО, включая и ОН РАО, на ОНАО они, вроде, не посягают. В планах «Концерна Росэнергоатом» [3] есть блок-схема с надписями: «Вывод из эксплуатации по варианту «захоронение», «Лицензия на эксплуатацию могильника», «Эксплуатация могильника», но к чему это относится – непонятно.

На старых АЭС есть специальные могильники, которые создавались в то время, когда станции могли сами захоранивать свои РАО. Практически на каждой станции есть свои скелеты в шкафу, т.е. места несанкционированного захоронения отходов: прикопанные где-нибудь отходы, загрязненные подземные сооружения, а также загрязненные грунты и донные отложения. При выводе АЭС из эксплуатации придется решать, что делать с этими могильниками и объектами, извлекать отходы и отдавать их на захоронение, или по примеру подземного сооружения на АЭС Мэн Янки оставлять на месте, если они не создают угрозу радиационной безопасности.

Например, можно было бы перевести эти отходы в т.н. «особые», которые можно захоранивать в местах размещения. Согласно Постановлению Правительства №1069 от 19.10.2012, для АЭС это должны быть отходы, образовавшиеся только в результате аварий. Но каких аварий – не указано, есть шкала INES по разделению аварий на 7 уровней, до 3-го уровня включительно используется термин «инцидент», а не «авария», поэтому с переводом отходов в «особые» могут возникнуть проблемы.

Вопрос о выемке или оставлении отходов на месте в каждом случае должен решаться индивидуально, но какой-то общий алгоритм для «коричневой лужайки» должен быть определен. По аналогии с особыми отходами вопрос об оставлении отходов должен решаться на основе оценки безопасности. При оставлении отходов на месте эти объекты должны быть переведены в официальные ППЗРО, или в ПЗ ОНАО в зависимости от активности отходов, и для них должна быть установлена система контроля.

По поводу радиационного контроля после вывода АЭС из эксплуатации ничего не обнаружилось ни в концепции общественных организации [4], ни в планах «Концерна Росэнергоатом» [3].

На основании вышеизложенного можно сделать следующие организационно-правовые выводы:

  • пункты захоронения ОНАО должны быть сооружены на каждой АЭС в обязательном порядке;
  • недопустимо захоронение ОНАО на полигонах промышленных отходов или в иных местах, кроме ПЗ ОНАО;
  • рекомендуется сооружение приповерхностных пунктов захоронения ОН РАО (ППЗРО) на каждой АЭС или одного ППЗРО на две, или более станций;
  • при принятии решения о сооружении ППЗРО следует проработать вопрос, будет ли это пункт захоронения только для ОН РАО, или также для ОНАО;
  • в общественные и в концерновские концепции вывода АЭС из эксплуатации следует включить проработку вопроса о сооружении ПЗ ОНАО и ППЗРО на атомных станциях;
  • следует проработать вопрос перевода в ППЗРО и ПЗ ОНАО принадлежащих старым станциям официальных могильников и мест несанкционированного захоронения отходов после вывода АЭС из эксплуатации;
  • в обязательном порядке проработать вопрос радиационного контроля после вывода АЭС из эксплуатации.

При захоронении опасных отходов самой главной задачей является обеспечение безопасности будущих поколений. Для обеспечения радиационной безопасности будущих поколений при сооружении на станциях ПЗ ОНАО и ППЗРО, а также при переводе существующих могильников и мест несанкционированного захоронения отходов в ПЗ ОНАО и в ППЗРО следует руководствоваться следующими положениями:

  • тщательный выбор площадок для размещения ПЗ ОНАО и ППЗРО;
  • гидрогеологические условия промплощадок АЭС, как правило, не удовлетворяют безопасному захоронению отходов, поэтому нужно рассматривать иные территории;
  • оценка безопасности пунктов захоронения является краеугольным камнем в обеспечении радиационной безопасности будущих поколений и должна выполняться в обязательном порядке как для ПЗ ОНАО, так и для ППЗРО;
  • выбор площадок следует проводить на основе сравнительной оценки безопасности;
  • обоснование конструкций могильников и способов кондиционирования отходов следует также проводить на основе сравнительной оценки безопасности;
  • документы Ростехнадзора не дают возможности адекватной оценки безопасности пунктов захоронения.
  • Для выбора площадок и оценки безопасности ПЗ ОНАО и ППЗРО можно рекомендовать упоминавшиеся выше документы:
  • старый документ «Санитарно-гигиенические и экологические требования и критерии к выбору участков для создания пунктов захоронения радиоактивных отходов атомных станций». Москва – 1987;
  • санитарные правила «Обеспечение радиационной безопасности при обращении с промышленными отходами атомных станций, содержащими техногенные радионуклиды» (СП 2.6.6.2572-2010).

Оценку безопасности можно проводить, руководствуясь следующими методическими документами:

  • стандарт организации «Оценка безопасности пунктов захоронения очень низкаоактивных отходов» (СТО 1.1.1.04.001.0806-2009);
  • методические указания «Оценка радиационной безопасности приповерхностных пунктов захоронения радиоактивных отходов» (МУ 2.6.1.22-00);

Методические указания «Оценка радиационной безопасности приповерхностных пунктов захоронения радиоактивных отходов» в 2014 году были кардинально переработаны, и была подготовлена новая редакция, эту редакцию следует использовать для оценки ППЗРО и ПЗ ОНАО. Новая редакция до сих пор не утверждена, с ней можно ознакомиться по адресу: https://yadi.sk/i/WEN9Vof-rxTkQ  При использовании Указаний для оценки безопасности просьба ссылаться на них, как на публикацию в Интернете.

Обращение Конференции о прекращении сооружения глубинного могильника высокоактивных отходов возле Железногорска

На Конференции мной был сделан доклад «Проблемы безопасного захоронения РАО в России». Этот доклад я подготовил более полугода назад для выступления в Национальном операторе по обращению с РАО (НО РАО). Я послал текст доклада и слайды в НО РАО, была назначена дата выступления, которая все время переносилась, сейчас вероятность выступления в Национальном операторе стремится к нулю.

Думаю, что они просто боятся т.к. у них нет аргументов против того, что захоронение РАО, проводимое Национальным оператором, является преступлением перед будущими поколениями. В докладе на Конференции мною было предложено ликвидировать НО РАО, а его функции передать в РосРАО, это предложение не вызвало возражений.

По докладу мне задали вопрос, какие у меня есть предложения, как проводить захоронение РАО. Я ответил, что у меня своих предложений нет, я придерживаюсь того, что разработано в США. Американцы люди не глупые, они исследуют и обсуждают эту проблему полвека, причем обсуждают свободно, не жалея времени, а исследуют, не жалея средств. Поэтому вылезать с чем-то своим просто смешно. Это я написал по поводу дискуссий, которые у нас сейчас ведутся о захоронении РАО, в т.ч. и на «Проатоме»: прежде, чем чего-то предлагать, надо изучить, как это делается в мире.

Главной проблемой в настоящее время является сооружение пункта глубинного захоронения высокоактивных отходов (ПГЗРО) возле Железногорска. Мной в «Проатоме» опубликовано несколько статей против сооружения этого ПГЗРО, где были сделаны следующие выводы:

  • учеными был выбран участок для размещения ПГЗРО в гранитоидах на расстоянии примерно 25 км от Горно-химического комбината (ГХК), что атомщикам показалось слишком далеко, и они наняли местных геологов, которые обосновали участок в гнейсах на расстоянии примерно 5 км от ГХК, где и собираются размещать ПГЗРО;
  • коэффициент фильтрации гнейсов примерно в 1000 раз больше коэффициента фильтрации гранитоидов, следовательно, скорость миграции радионуклидов в гнейсах будет в 1000 раз больше, чем в гранитодах;
  • из-за большой разницы фильтрационных свойств выбранный участок для будущих поколений значительно опаснее участка, предложенного учеными;
  • атомщиков радиационная безопасность будущих поколений нисколько не волнует, они преследуют только сиюминутные интересы, они зачарованы созданием здесь «кластера» по образованию и захоронению РАО в одном месте и носятся с этим «кластером», как с писаной торбой;
  • о недопустимости размещения ПГЗРО в гнейсах свидетельствуют расчеты, выполненные членкором, профессором В.Г.Румыниным, где получено, что загрязнение подземных вод намного превысит все допустимые пределы;
  • поняв, что сооружение ПГЗРО не может быть поддержано общественностью атомщики пошли на  обман, объявив, что собираются сооружать не ПГЗРО, а подземную исследовательскую лабораторию (ПИЛ), этот обман очень легко раскрывается тем, что официальные документы свидетельствуют о сооружении ПГЗРО, но никак не ПИЛ.

Можно сделать вывод, что сооружение ПГЗРО под видом ПИЛ является преступлением перед будущими поколениями и его следует остановить всеми возможными способами. Активный борец против могильника Ф.В. Марьсов предложил Конференции принять Обращение к Законодательному Собранию Красноярского края, направленное в конечном счете на прекращение сооружения глубинного могильника высокоактивных отходов возле Железногорска. Это предложение было принято, с Обращением можно ознакомиться по адресу: https://yadi.sk/i/RxAhKNoP3Pi4Zw

Следует отметить, что среди представителей общественных организаций, поддерживающих Обращение, есть Николай Николаевич Дроздов, ведущий передачи «В мире животных», порядочность которого не вызывает сомнений. Сейчас НО РАО является главным промоутером сооружения ПГЗРО под видом ПИЛ, что вызывает большие сомнения в порядочности сотрудников этого Оператора, в отличии от Н.Н.Дроздова.

Обращение поддержал участник Конференции из США Трамбул Натаниел (доктор географии, Университета Коннектикут). Одним из способов борьбы с ПГЗРО является обнародование по всему миру вышеприведенных планов о преступлении перед будущими поколениями. Эта проблема является общемировой, а не только жителей России, поскольку через многие тысячи лет от любимого атомщиками «кластера» останется только ПГЗРО и другие могильники РАО, и никто не знает, кто будет жить на этой территории.

Из фото 1 видно, что участники Конференции против сооружения могильника высокоактивных отходов возле Железногорска. Крайний справа О.В. Бодров — организатор Конференции и третий справа — Н.А. Кузьмин, председатель Постоянной Комиссии по Экологии и Природопользованию Законодательного Собрания Ленинградской области. Они смогли остановить сооружение приповерхностного ПЗРО на месте расположения Ленинградского филиала РосРАО. Но это далось очень тяжело, атомщики сильно сопротивлялись, используя продажных журналистов и другие запрещенные в порядочном обществе приемы. Да и на Конференции атомщики хорошо напакостили, но об этом Олег Викторович Бодров, надеюсь, напишет сам.

Крайний слева на фото 1 – Ф.В. Марьясов, журналист из Железногорска, практически в одиночку ведет борьбу против сооружения ПГЗРО возле своего города. Против него атомное сообщество ведет непримиримую войну, даже дошли до того, что завели уголовное дело по 82-й статье УК РФ: возбуждение ненависти к социальной группе (оказывается атомщики – не профессиональная, а социальная группа). Транспарант на фото 2 иллюстрирует эту войну.

Ядерный кластер Соснового Бора под вниманием общественности

26 ноября в воскресенье, в библиотеке семейного чтения г. Ломоносова прошла публичная лекция о проблемах ядерной и радиационной безопасности на южном берегу Финского залива. Олег Бодров, физик, эколог, председатель Общественного Совета южного берега Финского залива рассказал об истории развития города атомщиков — г. Сосновый Бор, о его месте в «Стране Росатом», объединяющей 20 подобных городов, о необходимости общественного контроля за развитием ядерных технологий и о роли и месте общественности и региональных властей в этом процессе. В ходе лекции-презентации были показаны существующие риски и какие нужно принять меры, для того, чтобы смягчить возможные негативные последствия от развития крупнейшего на Балтике, на берегу Финского залива, ядерного комплекса.

В зале библиотеки г. Ломоносова во время лекции

Лекция вызвала большой интерес у зрителей. В зале не было свободных мест. Зрители задавали много вопросов. Около 2 часов зрители не отпускали Олега Бодрова.

Во время лекции был продемонстрирован фрагмент фильма студии «Зеленый мир» «Территория непригодная для жизни»

Зрители и докладчик поблагодарили руководство библиотеки  в лице старшего библиотекаря Ивановой Натальи Валентиновны  за замечательную организацию такого важного мероприятия и выразили желание на продолжение подобных лекций в будущем.

Памяти Виктора Алейникова

6 ноября 2017 года не стало Виктора Алейникова, нашего товарища, коллеги. Эта печальная весть пришла к нам из далекой Испании. Виктору было всего 58 лет. Виктор родился и получил образование на Украине но почти всю профессиональную жизнь Виктор проработал а атомной промышленности России, был высококлассным специалистом.

 

Знак «Ветеран атомной энергетики и промышленности России»

Виктор Алейников — кавалер почетного знака «Ветеран атомной энергетики и промышленности России». Где бы он не работал, всегда старался быть принципиальным, ответственным и честным не только по отношению к тем, кто был рядом. Работая в атомной промышленности, он чувствовал себя ответственным и за безопасность нашей планеты.

Последние годы он трудился на строительстве новой Ленинградской АЭС-2 рядом с Санкт-Петербургом. Неоднократные попытки Виктора Алейникова добиться, чтобы культура безопасности при строительстве этого ядерно-опасного объекта соответствовала принятым стандартам, не воспринималась адекватно руководством генерального застройщика ЛАЭС. Виктор постоянно был в опале перед начальством…

Виктор стал сигнальщиком, информирующим общество о документально зафиксированных им фактах нарушения режима термической обработки швов трубопроводов первого контура строящегося первого энергоблока ЛАЭС-2 с реактором ВВЭР-1200. Эти и другие нарушения технологии строительства по мнению Виктора могли привести к серьезным авариями и необратимым последствиям для среды обитания.

Впервые Виктор Алейников появился в офисе нашей общественной экологической организации Зеленый Мир в Сосновом Бору морозным февральским вечером 2015года. Виктор передал свой Доклад о массовых нарушениях условий безопасности при строительстве новой Ленинградской АЭС-2 рядом с Санкт-Петербургом и просил поддержки в его распространении.

Материалы были направлены нами в Государственную Думу, региональным законодателям, регулятору ядерной безопасности России  http://www.greenworld.org.ru/?q=laes2_press_3316

http://greenworld.org.ru/sites/default/greenfiles/bezopasnost_laes_aleinikov_03032016.pdf.

Была организована пресс-конференция с участием Виктора Алейникова http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6623

Опасаясь преследований, Виктор уволился,в февраля 2015 года покинул Россию и был вынужден просить политического убежища в Испании. Из этой далекой страны он продолжал говорить о нарушениях и опасности для всех нас https://youtu.be/I1jS8vabFik

Виктор был спортивным, подтянутым, с хорошим здоровьем, это подтвердило первое по приезде в Испанию медицинское обследование. Но спустя полгода, у него был выявлен острый лейкоз.

Трудно принять мысль, что Виктор, который предупреждал людей о рисках атомной энергетики, заболел болезнью, которая сопровождает профессионалов атомной отрасли.

Уход Виктора — тяжелая утрата для близких, всех тех, кто знал Виктора и ценил его как человека и гражданина. Выражаем слова сочувствия и поддержки его родным и близким.

По сообщению родственников Виктор завещал кремировать его тело, а прах развеять над морем.

 

Друзья и коллеги по Зеленому Миру

и Общественному Совету южного берега Финского Залива

г. Сосновый Бор – Санкт-Петербург, 22 ноября 2017 года

Продолжаем дискуссию о могильнике высокорадиоактивных отходов на берегу Енисея. Вопросы, которые требуют ответа тех, кто принимает решения!

Приведен фрагмент дискуссии по проблеме захоронения радиоактивных отходов в России. В частности, высокоактивных и долгоживущих отходов на берегу Енисея.  Ключевые слова: радиоактивные отходы, ядерный могильник,безопасность, Красноярск, Росатом, горно-химический комбинат, Россия, взаимодействие с общественностью.

ВОПРОСЫ О ЯДЕРНОМ БУДУЩЕМ КРАСНОЯРЬЯ

QUESTIONS ABOUT THE NUCLEAR FUTURE OF KRASNOYARIA

Комлев В.Н., инженер-физик, пенсионер, Апатиты

Komlev V. N., engineer-physicist, retiree,Apatity

Аннотация. Приведен фрагмент дискуссии по проблеме захоронения радиоактивных отходов в России. В частности, высокоактивных и долгоживущих отходов на берегу Енисея.  Ключевые слова: радиоактивные отходы, ядерный могильник,безопасность, Красноярск, Росатом, горно-химический комбинат, Россия, взаимодействие с общественностью.

Abstract. A fragment of the discussion on the problem of radioactive waste disposal in Russia is given. In particular, highly active and long-lived waste on the banks of the Yenisei.
Keywords: radioactive waste, nuclear waste storage facility, safety, Krasnoyarsk, Rosatom, mining and chemical combine, Russia, Public Relations.

Спрашивайте, мальчики, Спрашивайте. 
А вы, люди, ничего не приукрашивайте, 
А вы, люди, объясните им почему. 
Песня: Спрашивайте, мальчики 
(М. Фрадкин, А. Галич)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вопросы оформлены по публикациям в общественно-политических и научно-технических изданиях в связи с необходимостью дискуссии по проблеме захоронения в России радиоактивных отходов наивысших классов опасности (высокоактивных и долгоживущих), создания глобальной значимости природно-техногенного объекта – федеральногоядерного могильника с потенцией перевода его в статус международного. Вопросы адресованы, прежде всего, научному (гуманитарные и естественные науки) и техническому сообществам. Только их представители могут и должны (при рассмотрении проблемы на миллионы лет длительностью и на сотни миллиардов долларов затрат уже сейчас) не только учесть действующие ограниченное время нормы, документы и управленческие подходы, но и выйти в прогнозах и целеполагании за их рамки (как положено в науке и инженерной сфере) в проблемное поле реально более длительных природных и социальных процессов, на базе которых корректируются время от времени нормы, документы, финансовые затраты и управленческие подходы.Такие корректировкиразными странами (точнее, радикальные смены программ захоронения РАО, начиная с самого главного – выбора площадки) уже были в недавней мировой истории (http://bezrao.ru/n/1187; http://bezrao.ru/n/1005; http://www.norao.ru/upload/obzor.compressed.pdf; http://bezrao.ru/n/888; http://bezrao.ru/n/882; http://pikabu.ru/story/yadernyiy_toplivnyiy_tsikl_oyat_v_ssha_4521079, http://rgo-sib.ru/book/articles/132.htm).

Вопросы появляются для того, чтобы были ответы. Конкретным нынешним поводом для подготовки сводки вопросов явилось предложение экспертного совета по экологии при комитете по природным ресурсам и экологии Законодательного Собрания Красноярского края от 24 октября 2017 года(подготовить вопросы и варианты адресов для возможной официальной рассылки вопросов в надежде получить ответы). Следует пояснить, что здесь обозначены лишь некоторые главные группы укрупненных вопросов с примерами к ним. Внимательный и заинтересованный в ответах читатель может достаточно просто вычленить более объемный массив вопросов из публикаций по теме (списки их помимо данного текста есть и в библиографии отдельных статей).

Думаю, что право задавать профессиональные вопросы имею. У меня давний, хотя его нельзя назвать непрерывным, опыт общения с официальными лицами и специалистами Минсредмаша — Росатома. Начало работы на Кольском полуострове — лаборатория Б.И. Нифонтова (Горно-металлургический институт КФ АН СССР), проводившая в регионе работы по тематике Минсредмаша/Минатома. Борис Иванович «легким движением руки» помог мне, молодому специалисту, удержаться при науке на выбранном еще в ВУЗе интересном профессиональном пути сочетания проблем и возможностей ядерной, геологической и горной отраслей (что в итоге сформировало условия и конкретику жизни в целом). Входить в тему захоронения РАО начинал, изучая (при поддержке О.Л. Кедровского и К.В. Мясникова) во ВНИПИпромтехнологии опыт этого института.Соавтор 5 монографий, более 10 статей, около 10 отечественных и зарубежных отчетов по НИР и более 50 авторских свидетельств на изобретения.

МЕТОДОЛОГИЯ(I)

1.1. Необходим ли при выборе площадки и технологий захоронения наряду с изучением природных явлений учет известных тенденций и прогнозов социально-экономического развития региона, страны и мира, комплекса факторов опасности на длительную перспективу? (потенциальный адресат — Президиум РАН).

1.2. Необходимо ли рассмотрение перспективных мировых технологий в сфере кондиционирования и захоронения РАО? (Президиум РАН).

1.3. Необходим ли выбор площадки (площадок) для захоронения РАОна основе изучения и сравнения альтернатив на федеральном, а не на отраслевом уровне? (Президиум РАН).

1.4. Возможен ли в рамках одного из направлений исследований, формируемых в РАН как стратегические для развития и безопасности России, выбор площадки (площадок) для захоронения РАО на основе изучения и сравнения альтернатив на федеральном уровне? (Президиум РАН).

1.5. Правильно ли создание уникального геоядерного объекта федерального уровня, огромных затрат и геологического масштаба времени от имени всего общества одобрять/отклонять населению отдельного ЗАТО? А как быть с абсолютно добровольным мнением жителей страны (более 84 тысяч по состоянию на сентябрь 2017 г.), подписавших петицию Ф.В. Марьясова на https://www.change.org против могильника в центре России на берегу национального достояния — Енисея? (Президиум РАН).

1.6. Если следовать мировому опыту, а смены программ по мере прояснения проблемы были во многих странах (наиболее радикально в США и Германии), то возможно ли допустить подобное в России? (Президиум РАН).

Примечание: ИГЕМ РАН И АКАДЕМИК Н.П. ЛАВЕРОВ, ГОРНЫЙ ИНСТИТУТ КОЛЬСКОГО НЦ РАН И АКАДЕМИК Н.Н. МЕЛЬНИКОВ ДЕЛОМ ДОКАЗАЛИ, ЧТО ПОНИМАЮТ ПРОБЛЕМУ И ПУТИ ЕЕ РЕШЕНИЯ.

ГЕОЛОГИЯ И ГОРНОЕ ДЕЛО (II)

2.1. Точное наименование массива, в котором будут размещены подземные сооружения участка «Енисейский», в полном соответствии с правилами русского языка, а также — геологическими терминологией, картами и данными по вскрытым скважинами «Красноярскгеологии» породам? (Радиевый институт им. В.Г. Хлопина).

2.2. Полный комплект имеющихся данных по скважинам участка «Енисейский»: перечень, схема размещения на местности, технологические условия бурения, геологические, геофизические и прочие результаты исследований? (ФГУП «НО РАО»).

2.3. Полный комплект имеющихся данных по скважинам площадки планировавшейся подземной исследовательской лаборатории ПО «Маяк» (для сравнения с аналогичными данными участка «Енисейский»)? (ФГУП «НО РАО»).

2.4. Возможно ли снижение затрат на захоронение РАО при использовании площадок с оставшейся от объектов горнорудной отрасли инфраструктурой (аналогия с выгодным повсеместным продлением сроков эксплуатации АЭС)? (ВНИПИпромтехнологии, ИПКОН РАН).

ПЛАНЫ РОСАТОМА (III)

3.1. Рассматривается ли единой государственной системой обращения с радиоактивными отходами возможность захоронения в Красноярском ПГЗРО реакторного графитаи ОЯТ от снятия с эксплуатации РБМК (начиная с Ленинградской АЭС) и других энергетических уран-графитовых реакторов? (Росатом). На Ленинградской АЭС, например, про будущее графитовой кладки мало что могут сказать (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7727). А транспортировка и перспектива длительного хранения в Железногорске ОЯТ РБМК подвергается критике (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7735).

3.2. Будет ли рассмотрена проблема Красноярского ПГЗРО в едином комплексе вопросов безопасности всего ядерного кластера ЗАТО Железногорск, прежде всего –всех (на поверхности и под землей)объектов захоронения РАО и хранения ОЯТ? (Росатом). Например, есть мнение, что«ГХК по уровню безопасности … отброшен в 1949 год»(http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7735).

3.3. Будет ли рассмотрена технология захоронения РАО в глубоких скважинах большого диаметра на участке «Енисейский» как альтернатива/дополнение Красноярскому ПГЗРО в формате горных выработок? (Росатом).

3.4. Будут ли рассмотрены альтернативы/дополнения Красноярскому ПГЗРО применительно к территориям Мурманской области и Забайкальского края? (Росатом). Академик РАН Н.П. Лаверов, например, считал захоронение наиболее опасных РАО в подземных выработках Краснокаменска «единственно верным путем».

СТРАННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ (IV)

4.1. По некоторым наблюдениям, по теме Красноярского могильника явно слаб отклик (особенно публичный) на критику в научно-технических статьях, вопросы в обращениях граждан (например, http://www.proatom.ru/files/as130.pdf, с. 29; http://zmdosie.ru/otkhody/bezopasnost/5726-elena-komleva-yadernyj-mogilnik-karer-subarktika-ili-kurgan-sosnovyj-bor-seversk-ozersk-i-tak-dalee; https://www.proza.ru/2017/09/21/801; http://www.proza.ru/2017/06/29/1002; http://www.proza.ru/2017/06/29/1294; https://www.proza.ru/2017/06/28/1457; комментарии к http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7519).Позволяли себе вообще не отвечать Минприроды (на http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7131), ФГУП «НО РАО» (на http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6997), ОАО «Красноярскгеология» (на http://nuclearno.ru/text.asp?18776), редакция сайта «Российское атомное сообщество» (отказ-молчание на неоднократные просьбы публиковать разные статьи). Тема ПГЗРО вышла на федеральный уровень. И отдельные экологи стали требовать (http://bezrao.ru/n/1423 [bezrao.ru]). Тем не менее, странности продолжаются, даже в терминологии (https://vk.com/atom26 от 05.11.17).Инициатор рассмотрения общественных обращений (он конкретно предложил идею и форму, с которыми общественность согласилась) — экспертный совет по экологии Законодательного собрания Красноярского края – уже якобы не может самостоятельно этот процесс даже запустить в производство(https://vk.com/atom26 от 09.11.17). Как все это понимать? (потенциальный адресат — ???).

 

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ ДЛЯ ПОТЕНЦИАЛЬНОГО РАСШИРЕНИЯ ОБЪЕМА ВОПРОСОВ (V)

5.1. Публикации по спискам в https://drive.google.com/file/d/0Byd1cLeEIVbNRTZZZUZFRWFWN3c/view.

5.2. http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7703; http://viperson.ru/articles/bezopasnost-radioaktivnyh-othodov-veren-li-put.

5.3. Журнал «Экологический вестник России», 2017 год, №№ 9, 10 и ранее.

5.4. Сборники материалов Воронежского технического университета «Комплексные проблемы техносферной безопасности» за 2017, 2016, 2015 годы и ранее.

5.5. Сборники материалов «Таймырские чтения» за 2016, 2015 годы и ранее.

5.6. Сборники материалов «Ямбургские чтения»за 2017, 2016, 2015 годы и ранее.

5.7. Горно-геологический журнал (Казахстан), 2017 год, №№1-2 (49-50)и ранее.

Строительство пункта захоронения радиоактивных отходов в Челябинской области начнется в 2020 году

В первом квартале 2018 года в Челябинской области представят проект пункта финальной изоляции твердых радиоактивных отходов. Хранилище, рассчитанное на 217 тыс. кубометров отходов 3-го и 4-го классов опасности, соорудят в производственной зоне «ПО “Маяк”», в девяти километрах от Озерска. По данным представителей ФГУП «Национальный оператор по обращению с радиоактивными отходами», строительство, предположительно, начнется в конце 2019-го — начале 2020 года. По мнению экологов, подобные пункты необходимы, но при их создании нужно внимательно подойти к обеспечению радиационной безопасности работников, которые будут строить объект и перемещать отходы из временных хранилищ.

В начале 2018 года федеральное государственное унитарное предприятие «Национальный оператор по обращению с радиоактивными отходами» (ФГУП «НО РАО») представит проект пункта финальной изоляции радиоактивных отходов 3-го и 4-го классов опасности. В апреле-мае следующего года планируется провести общественные слушания по материалам обоснования лицензии на размещение и сооружение приповерхностного пункта захоронения твердых радиоактивных отходов 3-го и 4-го классов опасности (среднеактивные короткоживущие и низкоактивные отходы) вблизи ЗАТО Озерск.

Строительство сухого хранилища РАО в Сосновом Бору (Ленинградская область)

Об этом сообщил руководитель центра общественных и международных связей НО РАО Никита Медянцев на пресс-семинаре в Челябинске.  «Мы должны принять проект в конце этого года, самое позднее в начале следующего. По итогам будут проводиться общественные слушания, затем мы получаем лицензию. В конце 2019-го — начале 2020 года планируем, что будем иметь возможность приступить к сооружению пункта»,— сообщил господин Медянцев. Ранее «Интерфакс-Урал» сообщал, что предварительные инвестиции в создание, эксплуатацию, консервацию и последующий мониторинг пункта оцениваются в сумму около 6,7 млрд руб.  В 2016 году в Озерске уже прошли общественные слушания по предварительным материалам оценки воздействия на окружающую среду создаваемого пункта финальной изоляции отходов. Объект планируется разместить на территории производственной зоны ФГУП «ПО “Маяк”», в девяти км от Озерска и шести км от поселка Новогорный. Он рассчитан на захоронение 217 тыс. куб.м до 2036 года. Безопасность пункта, исключающая попадание радионуклидов в окружающую среду в течение всего периода опасности, должна обеспечить система физических барьеров. Отходы в специальных бочках поместят в контейнеры, затем в ячейки, заполненные буферным материалом. Все это будет находиться в железобетонном углубленном хранилище, изолированным «глиняным замком».

Бассейн выдержки РАО на ПО «Маяк»

Хранилище в Озерске станет частью всероссийской сети пунктов финальной изоляции отходов. Около года назад в Новоуральске Свердловской области была введена в эксплуатацию первая очередь аналогичного хранилища. Еще один пункт будет построен в Томской области (ЗАТО Северск). В Нижне-Канском горном массиве (Красноярский край) будет создана подземная исследовательская лаборатория, которая изучит возможность размещения там пункта РАО 1-го и 2-го классов опасности. Площадки для размещения пунктов для отходов 3-го и 4-го классов подыскиваются в Северо-Западном, Центральном, Южном и Приволжском федеральных округах.  По словам Никиты Медянцева, планируется, что к 2022 году объем захоронения радиоактивных отходов превысит их годовое образование. По данным МАГАТЭ, количество накопленных РАО в России составляет более 500 млн куб.м (с учетом жидких радиоактивных отходов, которые не подлежат захоронению в пунктах финальной изоляции).  Руководитель экологического фонда «За природу» Андрей Талевлин считает, что создание подобного пункта вблизи ПО «Маяк» — правильное решение.

«На территории “Маяка” сейчас ситуация такая, что только по официальным данным все отходы разбросаны в 52 временных пунктах хранения, по неофициальным — их около 80. Конечно, все нужно собирать в одно место, это все надо делать, безусловно, но есть некоторые проблемы. Участок находится на зараженной территории ПО “Маяк” и сам процесс строительства небезопасен. Кроме того, отходы будут извлекаться из временных хранилищ, в каком они состоянии неизвестно, есть информация о подтоплениях. То есть, очень ответственно нужно относиться к вопросам радиационной безопасности работников. Но наше мнение, что отходы нельзя захоранивать, их нужно хранить, как это делается в большинстве стран. Например, во Франции в течение 100 лет обеспечен доступ к этим отходам. У нас другая концепция — зарыли и забыли»,— подчеркнул господин Талевлин. По его данным, на ПО «Маяк» ежегодно образуется 4,5 тыс. куб.м твердых РАО и 600 тыс. кубометров жидких отходов.

Юлия Гарипова (“Коммерсантъ Челябинск”)

Комментарий ОСЮБФЗ: Общественный совет южного берега Финского залива считает, что для захоронения РАО нужны «радиоактивные мавзолеи», а не «радиоактивные могилы». Так как нужен мониторинг инженерных барьеров, а также комплексный экологический мониторинг и мониторинг состояния здоровья людей.  см. http://greenworld.org.ru/sites/default/greenfiles/RAO&OYAT_rus.pdf

Литва не готова к разборке реакторов Игналинской АЭС

Интервью Владимира Кузнецова, зам. пред. Общественного совета по энергетике и экологии Висагинского самоуправления (Литва), бывший зам нач. реакторных цехов Ленинградской, Игналинской, Чернобыльской АЭС, участник международной конференции по выводу из эксплуатации АЭС , Петергоф, 2-4 октября 2017 года.

Continue reading «Литва не готова к разборке реакторов Игналинской АЭС»

Профобъединение «РКК-Наука» обратилось к депутатам Красноярского Законодательного Собрания

Красноярская региональная общественная экологическая организация «Природа Сибири» направила на имя всех депутатов Законодательного Собрания Красноярского края копию обращения Профобъединения «РКК-Наука» с предложением внимательно изучить изложенные в данном обращении обстоятельства и принять соответствующие меры реагирования для защиты интересов жителей Красноярского края.

 

 

Continue reading «Профобъединение «РКК-Наука» обратилось к депутатам Красноярского Законодательного Собрания»

Владимир Кузнецов о своем задержании в России: «Возможно, это была провокация против «Зеленого мира»

Как уже сообщалось, на международной конференции по выводу АЭС из эксплуатации, проходившей 2-4 октября под Петербургом, в Петергофе, российскими представителями миграционной полиции был задержан и оштрафован докладчик из Висагинаса Владимир Кузнецов .

Continue reading «Владимир Кузнецов о своем задержании в России: «Возможно, это была провокация против «Зеленого мира»»

Владимир Кузнецов направил письмо президенту Литвы

Владимир Кузнецов – инженер-физик, ветеран атомной энергетики, бывший замначальника реакторного цеха, начальник Лборатории Топлива – член Общественного совета по экологии и энергетике (ОСЭЭ) 15 июля направил письмо в Президентуру.
В. Кузнецов неоднократно выражал свою озабоченность проблемами вывода ИАЭС из эксплуатации, но, по его словам, «не видел реакции ни со стороны властей, ни со стороны ИАЭС».

Continue reading «Владимир Кузнецов направил письмо президенту Литвы»

Участники международной конференции обратились к властям Красноярского края с предложением…

Участники международной конференции прослушали и обсудили доклады об управлении РАО и ОЯТ в России. В результатте этой
дискуссии участники предложили обратиться к власям Красноярского края с предложением включить в состав экспертной группы
представителей, участвующих в этой конференции для более глубокого анализа возможных рисков, связанных с предполагаемым
строительством объекта глубинного захоронения высокоактивных радиоактивных отходов на территории ЗАТО Железногорск
Красноярского края.
Будем надеяться, что это обращение будет принято и рассмотрено.

Прочитать обращение можно здесь

Обращение с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом в России: взгляд общественных организаций

Российские и международные общественные объединения имеют собственную точку зрения на проблему утилизации РАО и ОЯТ, выраженную в различных документах. Более 10 лет общественные объединения, входящие в международную сеть «Декомиссия», анализируют опыт разных стран по безопасной утилизации РАО и ОЯТ.
Данный анализ сделан на основе официально опубликованных государственных документов, а также позиций неправительственных организаций, входящих в международную сеть ДЕКОМИССИЯ.

Continue reading «Обращение с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом в России: взгляд общественных организаций»

В Петербурге полиция прервала конференцию «Декомиссии»

В Санкт-Петербурге полиция прервала конференцию независимых экспертов «Вывод из эксплуатации АЭС и мировой опыт комплексного решения технологических, экономических и социально-экологических проблем». Об этом Радио Свобода сообщил Олег Бодров, глава ООО «Декомиссия», которая организовала конференцию.

Continue reading «В Петербурге полиция прервала конференцию «Декомиссии»»

Вывод из эксплуатации АЭС и мировой опыт комплексного решения технологических, экономических и социально-экологических проблем

В Санкт-Петербурге начала свою работу международная конференция «Вывод из эксплуатации АЭС и мировой опыт комплексного решения технологических, экономических и социально-экологических проблем» (https://goo.gl/D5rzRG). Конференция организована международной сетью НКО «Декомиссия» и проходила в Петергофе.

 

Continue reading «Вывод из эксплуатации АЭС и мировой опыт комплексного решения технологических, экономических и социально-экологических проблем»

Буклет «Обращение с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом в России»

Исходя из общеправовых принципов государственная политика России в области обращения с радиоактивными отходами (РАО) и отработавшим ядерным топливом (ОЯТ) не должна противоречить основным правам и законным интересам своих граждан. Право на благоприятную окружающую среду, на экологическую и радиационную безопасность, устойчивое природопользование принадлежат как настоящему, так и будущим поколениям.

Данный анализ сделан на основе официально опубликованных материалов и государственных документов, а также предложений общественных экологических организаций, входящих в международную сеть Декомиссия

«Вероятность аварии есть всегда»

Экологи призывают отказаться от загрузки ядерного топлива на плавучую атомную электростанцию «Академик Ломоносов», которую предполагается осуществить в 2 километрах от Эрмитажа. Эксперты уверены, что эта операция является радиационно опасной и угрожает жизни и здоровью жителей пятимиллионного города, чьего мнения в данном случае никто не спросил. Экологи призывают отказаться от загрузки ядерного топлива на плавучую атомную электростанцию «Академик Ломоносов», которую предполагается осуществить в 2 километрах от Эрмитажа. Эксперты уверены, что эта операция является радиационно опасной и угрожает жизни и здоровью жителей пятимиллионного города, чьего мнения в данном случае никто не спросил.

Плавучую атомную электростанцию построили на Балтийском заводе недалеко от центра города, в двух километрах от Исаакиевского собора и Эрмитажа. АЭС «Академик Ломоносов» предназначена для Чукотки, но фактически, пока она туда не уплыла, она является ядерным объектом на территории Петербурга, и по закону перед ее строительством должны были пройти общественные слушания, которых, как и экологическую экспертизу, никто не проводил. Против загрузки ядерного топлива на плавучую АЭС вблизи от центра Петербурга выступают и экологи, и общественные деятели, которые напоминают, что еще в 90-е годы проведение ядерно опасных работ в черте города было запрещено. Руководитель энергетической программы «Гринпис России» Рашид Алимов считает, что плавучие АЭС в принципе и слишком дороги, и слишком опасны.

– Мы сами долго не верили, что этот проект воплотится – его очень много критиковали экологи, экономисты, атомщики, он во многих отношениях абсурдный. Долгое время деньги тратились, сроки сдвигались, было неясно, к чему это все приведет, но вот, в конце прошлого года стало известно, что «Росатом» собирается запустить атомные реакторы на Балтийском заводе в центре города. Мы считаем, что это подвергает жителей города неоправданному риску. Раньше существовали правила, запрещающие нахождение любой АЭС ближе 100 километров от таких крупных городов, но не так давно эти правила отменили – видимо, потому что от ЛАЭС до Петербурга давно уже нет 100 километров. Но все равно стоит сравнить – тут уж речь идет не о 100 километрах, от этой плавучей АЭС до Горного института всего метров 500, наверное. Исторический центр густо населен, здесь даже мысль об аварии надо исключить. Поэтому мы уже писали губернатору – мы считаем, что в 2014 году он не должен был давать согласование на проведение таких работ. Кроме того, по закону проведение таких операций на Балтийском заводе требует согласования с городом, планов по эвакуации и по реагированию в случае аварийных инцидентов – об этом мы тоже спрашивали городские власти.

– А как вообще удалось построить плавучую АЭС в центре Петербурга без общественных слушаний?

– Здесь много странностей. Например, ее нет в утвержденной правительством схеме территориального планирования в области энергетики, хотя там должны быть отражены все электростанции. Мы считаем, что к плавучей АЭС должно применяться все российское законодательство, относящееся к атомным электростанциям, за исключением регламентов, где прямо указано, что они – не для плавучих АЭС. Но все законодательство об оценке воздействия на окружающую среду, на наш взгляд, должно применяться к плавучим АЭС, а в данном случае этого сделано не было. Более того, у них нет лицензии на эксплуатацию – видимо, они собираются когда-нибудь получить ее через Ростехнадзор. А мы считаем, что они, как любая АЭС, должны получать несколько лицензий, в том числе на строительство в Петербурге. Как мы знаем, этого сделано не было. Понятно, что строители на Балтийском заводе имеют лицензию, но тут должен лицензироваться сам объект.

– А нужна ли вообще эта плавучая АЭС на Чукотке – ведь есть публикации о том, что там сейчас такое низкое потребление электроэнергии, что даже имеющиеся мощности оказываются избыточными.

– Действительно, большой вопрос, зачем эта АЭС Чукотке, но «Росатом» не скрывает, что это перспективная экспортная разработка. Прежде чем выходить на зарубежные рынки, надо опробовать этот проект у себя. Это будет действующая модель, которую можно будет предъявлять зарубежным заказчикам. Плавучая АЭС должна будет возить у себя на борту отработавшее ядерное топливо, но раз в 12 лет его придется перегружать, и это будет занимать несколько месяцев – что в это время будет делать Чукотка? Наверное, несколько безответственно делать жителей Чукотки заложниками такой ситуации. Мы считаем, что на побережье Чукотки вполне можно использовать возобновляемые источники энергии – понятно, что ветряки работают бесперебойно.

Авария на японской АЭС «Фукусима» заставила некоторые страны отказаться от атомной энергетики

Бывший многолетний эксперт «Беллоны», а теперь независимый эксперт в области атомной энергетики Алексей Щукин считает проект плавучей АЭС не только странным, но и чрезвычайно опасным. Его уверенность основана на опыте – более 30 лет Алексей Щукин проработал на атомных ледоколах.

– Вероятность аварии на АЭС существует всегда, что бы ни говорила госкорпорация «Росатом». Иначе после «Фукусимы» никто не стал бы заниматься улучшением системы безопасности на атомных объектах. Та установка, которую мы сейчас имеем на плавучей АЭС, по сути была разработана в 60-е годы, с тех пор она претерпела не очень много изменений. Впервые ее установили на ледокол «Ленин», а затем и на другие атомные ледоколы. Потом ее несколько модернизировали, назвали КЛТ-40-С, в таком виде она сейчас и установлена на плавучей АЭС. Авария может произойти по техническим причинам, главная из них – течь первого контура. Они бывает двух типов: на отсекаемых участках – и тогда это еще поправимо, потому что потекший участок можно просто отсечь, а вот если радиоактивная вода первого контура потекла в неотсекаемые трубопроводы, тогда она может распространиться по всему судну. А если течь большая, то насосы могут с ней не справиться, наступит осушение активной зоны и страшные последствия. И периодически такие течи происходят. Но все же самое опасное – это человеческий фактор. Да, экипаж и «плавучки», и ледоколов регулярно проходит медицинский контроль, в том числе у психолога. Но эти осмотры проходят раз в год. А у человека случаются разные ситуации – через неделю после медосмотра может быть разлад в семье – и человек становится неуправляемым. На ледоколе система автоматики очень надежная, там все дублировано, но все же если человек захочет совершить аварию на атомной установке, он всегда ее сделает. Поэтому я считаю, что незачем рисковать и загружать реактор в центре огромного города, это очень опасно. Можно увести АЭС в Мурманск или Архангельск, где находятся базы по ремонту и перезарядке атомных объектов, там это было бы гораздо безопаснее.

– А как вы считаете, почему этого не делается?

– Вот это интересный вопрос. У нас все решения принимаются на самом верху, и их там постоянно убеждают – все под контролем, Ростехнадзор держит руку на пульсе, и все такое. Мне кажется, там, наверху просто никто не хочет думать и принимать ответственные решения.

Генеральный директор ООО «Декомиссия», председатель Общественного экологического совета южного берега Финского залива Олег Бодров считает, что плавучая АЭС, как пилотный проект своего типа, требует тщательных проверок и испытаний.

– К сожалению, эти проверки задумали провести прямо в центре Петербурга, но опыт испытаний корабельных установок говорит о том, что здесь могут быть непредвиденные ситуации. Например, в 1972 году были проведены испытания корабельной ядерной энергетической установки в научно-исследовательском технологическом институте в городе Сосновый Бор в 40 километрах от Петербурга. Во время испытаний сгорела активная зона, была нарушена герметичность реактора, но по данным, которые были позже опубликованы, это не привело к выходу радиоактивности в окружающую среду, что выглядит немного странным – ведь была нарушена герметичность реактора. Когда был проведен анализ причин этой аварии, выяснилось, что в это время проявились некоторые факторы, которые невозможно было предугадать перед началом испытаний. Ученые, проектировщики не могли этого предвидеть. А в 1979 году во время испытаний корабельной установки в том же институте произошел взрыв, было разрушено здание, и два человека погибли. Оба этих случая в то время имели статус государственной тайны, только много позже результаты были опубликованы. Испытания всегда проверяют параметры безопасности, заложенные проектировщиками, но не всегда испытания заканчиваются так, как ожидают проектировщики, – возможны чрезвычайные ситуации. К сожалению, для первой российской плавучей АЭС еще не разработаны законодательные нормы, которые прописывали бы процедуры проведения подобных испытаний. Думаю, что в ближайшее время это должно быть детально проработано. Но я высказываю сомнение в целесообразности проведения таких испытаний в центре огромного города. Конечно, это не совсем новая установка, подобные уже были и испытывались, но жизнь показывает, что даже та техника, в которой проектировщики вполне уверены, может преподносить сюрпризы.

– А где же можно проводить такие испытания?

– Я думаю, не только за пределами Петербурга, но даже за пределами Балтийского региона. Тем более что эта АЭС предназначена для Чукотки, и, наверное, испытывать ее надо в регионе с менее плотным населением. Во всяком случае, не в центре 5-миллионного Петербурга. Мне кажется странным поведение наших законодателей, которые отказались запросить информацию и доказательства безопасности этих испытаний. Я как житель Балтийского региона хотел бы получить такие доказательства – понятные для общественности и власти. Сегодня таких доказательств нет. После каждой аварии разрабатывались новые нормативы. После Чернобыльской аварии было решено, что атомных станций мощностью более 2 миллионов киловатт не должно быть ближе 100 километров от больших городов. Для станций других мощностей были определены другие расстояния, и это было вполне оправданно. Сосновый Бор, расположенный в 1000 километрах от Чернобыля, накрыл радиоактивный дождь, и защититься от него было невозможно. Тем не менее, даже при наличии таких ограничений начали строить ЛАЭС-2 в 40 километрах от Петербурга. Но как только началась критика строительства, этот 100-километровый стандарт вообще убрали. Это было сделано не для защиты людей, а чтобы снять любые барьеры для строительства АЭС.

По мнению Олега Бодрова, необходимы публичные дискуссии о том, надо ли вводить в эксплуатацию плавучую АЭС на территории Петербурга. В этих дискуссиях должны участвовать представители «Росатома», власти города, экологические комиссии законодательных собраний города и области, а также представители общественности. Эколог считает, что только при тесном взаимодействии всех этих групп может быть достигнуто оптимальное решение, но пока «Росатом», не считаясь ни с кем, договаривается с властью на федеральном уровне, а мнение экологов и жителей города не учитывается вообще.

В Петербурге готовят эксперимент с ядерно-опасным объектом

Гринпис России начал сбор подписей против запуска реактора плавучей атомной электростанции на Балтийском заводе в Петербурге. Реакторы планируется запустить в пробном режиме на экспериментальной плавучей АЭС «Академик Ломоносов». Позиция экологов оправданна. Это первый проект, поэтому могут быть сюрпризы и неожиданности.

Опасный эксперимент

Гринпис России начал сбор подписей против запуска реактора плавучей атомной электростанции на Балтийском заводе в Петербурге. Реакторы планируется запустить в пробном режиме на экспериментальной плавучей АЭС «Академик Ломоносов». Позиция экологов оправданна. Это первый проект, поэтому могут быть сюрпризы и неожиданности.

По экологическому законодательству любой объект имеет презумпцию потенциальной экологической опасности. Запуск нового объекта и приближение к выработке проектного ресурса — два опасных этапа. На них приходятся самые большие риски возникновения чрезвычайной ситуации.
Сейчас как раз такой случай. По сути, на территории Петербурга проведут эксперимент с ядерно-опасным объектом. Но власти не хотят видеть угрозу.

Это неправильно. Подобные эксперименты должны проводиться вдали от крупных населенных пунктов. Их не должно быть ни в Петербурге, ни на территории Балтийского региона. Плавучую АЭС строят для Чукотского автономного округа. Проводить испытания в этом случае можно, например, в Баренцевом море.

Большие сюрпризы

Опыт работы с ядерными объектами, в том числе с атомными подлодками, показывает, что могут быть большие сюрпризы. Но о них мало что известно — все материалы засекречены.

К счастью, когда запускается реактор, в нем еще нет плутония. Наработка плутония в свежем топливе начинается после запуска станции.

Поясню, плутоний — продукт, который возникает при производстве энергии на атомной станции. Он содержится в ядерном топливе.

Период полураспада плутония — 24 тыс. лет. Это элемент, который практически отсутствовал на Земле — он исчислялся, по оценкам экспертов, десятками килограммов. Таким образом, этот элемент не участвовал в эволюции экосистем на протяжении миллионов лет.
Массово плутоний начал накапливаться после того, как запустили атомную энергетику. Это один из самых токсичных элементов. Если произойдет авария и плутоний попадет в окружающую среду, последствия для людей и всей экосистемы Балтийского моря будут катастрофическими.

Поза страуса

Позиция депутатов городского парламента, когда они отказались запрашивать информацию по плавучей АЭС, — позиция страуса. Это первый проект плавучей АЭС, поэтому механизмы законодательного регулирования еще не проработаны. Оператор новой станции принимает решения исходя из своих интересов. Интересы жителей города, на которых этот объект может повлиять (а это 5 млн человек), не принимаются во внимание.

Поведение власти — преступление против избирателей, которые за эту власть голосовали. Это результат сложившейся за последние годы политической структуры, которая ориентирована на монопольное право первого лица государства принимать решения.
Остальные участники системы лишь подстраиваются под этот политический мейнстрим.

О прочих угрозах

Такое положение вещей может иметь серьезные последствия. Причем речь идет не только о плавучей атомной станции. Опасность представляет и новая АЭС, которая возводится в 40 км от Петербурга, а также вывод из эксплуатации старой станции — ЛАЭС, первый блок которой остановят в следующем году, и перемещение через Петербург отработанного атомного топлива. Последнее даже опасней, чем «Академик Ломоносов».

Это вызовы, которые общество пока просто не видит. Осознание придет, только когда возникнет чрезвычайная ситуация.
Поэтому важна общественная дискуссия с участием оператора этих объектов (Росатома), властей и общественности. Только взаимодействие этих трех социальных групп обеспечит принятие сбалансированных решений, которые учитывают интересы всех сторон. Сейчас этого нет.

Возможно, запуск реакторов безопасен, но пусть это будет доказано. Доказательства должны быть понятны и прозрачны для общества и для власти. Этих доказательств я не вижу.